Студенты. Книга 2
Шрифт:
— Что дано богом, того не отнять — говорил командир полка, полковник Арбашев, летчика — ас со звездой Героя за сбитые американские самолеты в Корее и Вьетнаме.
— Что выделывает, подлец! Запретить! — после очередного трюка возмущался суровый командир. — Свалится в штопор, нельзя так рисковать! Самолет-то еще новенький, не облетанный. Мало ли что? — Но в душе он был горд своим летчиком. — Молодчага! Не оскуднела талантами страна.
Но беда ждала Подкопаева в другом месте. Савва Николаевич стал вспоминать подробности той истории с другом. Лейтенант Мартынов только-только приступил
Кто-то оставался в армии и дальше, служба в армии — нелегкий труд, и, как к любому делу, к ней нужно призвание. Витька Подкопаев бредил армией и авиацией с детства и после гражданского ВУЗа добился-таки, чтобы стать военным летчиком. С Саввой они сразу же подружились. Оба из Питера, жили почти по соседству и родство душ, оказалось настолько сильным, что их в полку так и звали — питерские.
Бывалые офицеры посмеивались над Подкопаевым. Мол, орел-то орел, но может не рассчитать и грохнуться об землю. Молодые летчики — те просто завидовали. Савва Николаевич не хотел себя относить к последним и всегда был хорошего мнения о своем приятеле, защищая его от нападок.
Но тут случился инцидент, в котором оказался замешан капитан Подкапаев. Один из офицеров, майор Семытин, избил свою жену, Веронику, буфетчицу из офицерской столовой, якобы за связь с Подкопаевым. Приехал из командировки, а Вероники нет дома. Соседи, жены офицеров, зубоскалили, что она в гостях у Подкопаева. Майор кинулся в дом офицерского состава, где жили неженатые офицеры: что-то вроде гостиницы, в центре огромный коридор и двери в квартиры. Но дверь комнаты Подкопаева оказалась закрытой. Скандал в присутствии посторонних Семытин устраивать не стал, а когда вернулся к себе домой, то жену застал в кровати. Она, как ни в чем не бывало, спала. Взбешенный майор схватил ее, выволок в ванную и жестоко избил. Начальник штаба, подполковник Угольников, вызвал лейтенанта Мартынова ночью к себе и приказал:
— Сходи к Семытину. Жена майора заболела. Узнай, что и как. Потом без лишних разговоров, доложишь лично мне. Понятно, доктор?
Савва Николаевич пожал плечами:
— Понятно, товарищ подполковник.
— Вот и хорошо, давай, иди и осмотри больную.
— А если она не захочет, дверь не откроет?
— Я ей уже позвонил, она ждет вас, доктор. Вопросы еще есть?
— Нет.
— Тогда выполняйте.
Савве Николаевичу стало нехорошо, когда он увидел избитую до синяков Веронику. Не сразу понял отчего и почему. Но в разговоре выяснил причину побоев и не знал, что предпринять.
— Возможно, у вас сотрясение мозга, Вероника. Вам необходима госпитализация, хотя бы на недельку. Можно в наш лазарет, хотя вольнонаемных мы там не лечим, но с разрешения командира полка — возьму. А еще
— Нет, нет, ни в коем случае. Испорчу всю карьеру мужу, и Подкопаеву не поздоровится. Вы же, доктор, знаете наши военные городки: сплетни и интриги.
— Не очень, хотя понятно, скандал может случиться.
— Вы меня лечите на дому, — предложила Вероника. — Ну заболела я пневмонией или еще чем, лечусь на дому. Чем не причина быть мне дома? — с надеждой она посмотрела на лейтенанта. — Помоги мне, Савва, вы же друзья с Виктором.
— Хорошо, я постараюсь, но начальнику штаба что я доложу?
— Ну, так и скажи: мол, пневмония после гриппа, требует длительного лечения…
Савва махнул рукой — что не сделаешь ради друга — и доложил начальнику штаба про пневмонию. Подполковник понимал, что никакой пневмонии у Вероники нет, но к поступку доктора отнесся одобрительно: не выдал друга.
— Ну, вот и лечите, доктор, только без лишних слов, а больше делом.
Конфликт вскоре разрешился как бы сам по себе. Майора Семытина срочно перевели в другой полк с повышением в должности. Честь и репутация офицеров была соблюдена без дуэли. Но, так или иначе, эта история оставила неприятный осадок на душе у Саввы Николаевича, и он на какое-то время охладел в своих отношениях к Подкопаеву. Постепенно их отношения восстановились. Они снова в свободное время стали ездить в районный центр смотреть новые кино, отобедать в местном ресторанчике и парится в баньке по выходным дням. Подспудное недовольство поступком друга в душе Саввы Николаевича постепенно исчезло.
В тот злосчастный день полеты начались рано утром. Он, лейтенант медицинской службы Мартынов, провел обследование всех летчиков, кто отправлялся в полет. У Подкопаева он обнаружил слегка заниженное давление.
— Виктор, тебя что-то беспокоит? — задал вопрос доктор.
— Нет, ты что? Здоров, как бык! А что давление ниже нормы, так я сегодня ни чай, ни кофе не пил, вот оно и отклонилось.
— Слушай, давай я тебе ЭКГ сделаю, мало ли что? — не успокаивался доктор.
— Да, ты что, Савва, хочешь мой полет сорвать?
— Не говори глупости.
— Я на прошлой неделе все анализы сдавал и ЭКГ делал. Не чуди, Савва. Не срывай полет, я тебя умоляю.
Савва какое-то время поколебался.
«Чего я к нему прицепился? Давление у человека утром всегда ниже, чем днем, это понятно. Оно сегодня почти у всех чуть ниже, но я вот прицепился к Подкопаеву. Завидую — он в небо, а я тут на земле». И доктор Мартынов подписал в полетной медкарте: «разрешаю».
— Ну, вот так-то лучше, Савва.
— Давай, счастливого полета.
Уже где-то на пятом или шестом вираже, капитан Подкопаев доложил начальнику полетов майору Дымову:
— У меня проблемы, плохо что-то со зрением, не вижу приборов.
— Капитан, снижайся и бери курс на аэродром, перегрузка сейчас пройдет, держись.
Но Подкопаеву становилось все хуже и хуже.
Командир срочно вызвал лейтенанта медицинской службы Мартынова.
— В чем дело, доктор? — строго спросил командир полка.
— Не знаю!
— Не знаю! Где его полетная медкарта?