Стриптиз на дорогах
Шрифт:
Саша провела рукой по лицу, поднесла ладонь к глазам и увидела кровь.
– Сука! – орал бородач. – Мне теперь от него вряд ли уйти удастся! Если бы не ты, мразь поганая…
Позади выла, приближаясь, милицейская сирена.
– Не уйти… – в последний раз пробормотал бородач и достал окровавленной иссеченной рукой из-за пояса неправдоподобно большой пистолет.
Он как будто забыл уже про Сашу, словно это не она несколько минут назад неумело резала его тело ножом для бумаг – он целиком переключился
Джип притормозил и, медленно подъехав к обочине, остановился.
Патрульная машина, взвизгнув тормозами, развернулась и встала в нескольких метрах от него.
Бородач щелкнул затвором пистолета.
Потом посмотрел в зеркало заднего вида.
– Один он там… – пробормотал бородач, – вот повезло-то…
«Милиция… – вяло толкнулось в голове у Саши, – это милицейская машина нас догнала. А у этого ублюдка пистолет. Я хотела убить его, и ничего у меня не получилось. Милиция… Мне нужно закричать, чтобы предупредить милиционера. Нужно позвать на помощь. Но… Но у бородатого пистолет, он меня первую пристрелит…»
Милиционер выбрался из своей машины и осторожно направился к неподвижно затаившемуся джипу.
– Эй, кто там?! – закричал он, и Саша вспомнила, что все стекла джипа тонированы – следовательно, милиционер не мог видеть никого из пассажиров джипа. – Что у вас там случилось?
– Подойди, подойди… – хрипел бородач, напряженно вглядываясь в зеркало заднего вида у себя над головой и теребя пистолет в руках.
Милиционер, однако, заподозрил что-то и остановился в пяти шагах от джипа.
– Эй! – снова окликнул он. – Что с вами случилось? Почему езда такая была… зигзагообразная? Пьяный водитель, что ли? Почему молчим? Эй, отвечайте мне! Они там живые, вообще? – понизив голос, сам у себя спросил милиционер и сам себе ответил: – Живые. Остановились грамотно – притормозили, съехали к обочине. Значит – живой водитель. Тогда почему не выходит?
На этот вопрос милиционер самостоятельно ответить не смог, поэтому закричал в третий раз:
– Почему не отвечаете?! Выходите из машины, кому говорят! Выходите по одному из машины!!
– Гондон! – пробормотал бородач, оскальзываясь вспотевшими и окровавленными руками на пистолете, – ссыкло поганое. Что же ты, гад, не подойдешь к машине? Ссыкло, а не мент…
– Не хотят выходить из машины, – милиционер, очевидно, довольно часто разъезжал в патрульной машине один – без напарника, поэтому приучился разговаривать сам с собой. – Значит, нужно посмотреть, что там…
– Давай, давай, мусор гнойный… – шепотом приободрил его бородач и сильнее стиснул пистолет.
– Или нет, – рассудил милиционер, – сначала нужно вызвать подкрепление, а потом уже… А то что-то мне подозрительно…
Сразу после этих слов послышалось шипение милицейской
– Ах ты… гнида!.. – задохнулся от возмущения бородач, как будто милиционер-патрульный обманул его лучшие ожидания.
Он рывком открыл дверцу и крикнул, не высовываясь из кабины:
– Все, командир, все! Выхожу! – потом подумал и добавил: – Мне с сердцем плохо было. Я тебе ответить не мог, так скрутило.
– Что ж ты сразу не сказал! – обрадованно начал милиционер. – А я-то уж подумал, что машина краденая, а там притаился…
Пряча пистолет за спиной, бородатый торопливо выбрался из машины.
– Что с тобой?! – успел выкрикнуть милиционер. – У тебя рука…
Что было дальше – Саша не видела. Громыхнул выстрел, потом послышался глухой удар – тела об асфальт. Потом – злорадный крик бородатого:
– Получи, падла! Я т-тебе дам – подмогу вызвать собрался!
– Все! – сами собой прошептали враз похолодевшие губы Саши. – Теперь точно – конец!
Уже, не отдавая отчета в своих действиях, она рванула дверцу и выкатилась на дорогу. Страх получить тупую пулю в лоб управлял ею.
Саша поднялась с асфальта и бросилась вниз с высокой насыпи дороги. Впереди – насколько она могла видеть – простиралось выжженное солнцем бело-коричневое пространство, покрытое пылью, сквозь которую кое-где торчали чахлые деревца. Вдали солнце освещало неправдоподобные декорации горных вершин.
Саша побежала к горам, так как это было единственное место, где она могла спрятаться. Она упала, потом снова встала, потом снова упала, но поднялась и продолжала слепо бежать вперед.
– Стоять, курва! Никуда ты от меня не денешься!
Этот крик снова сбил ее с ног. Она прижалась к горячей земле, будто в надежде забраться поглубже под мельчайшую белую пыль. На этот раз она даже не пыталась подняться.
«Действительно, – тускло осветилось у нее в голове, – бежать-то мне некуда. Пуля на этом открытом пространстве меня догонит, как бы быстро я ни бежала».
Она зажмурилась, закрыв голову руками, уши ее намертво прикрывали ладони, поэтому пистолетный выстрел прозвучал для нее глухо.
– Все? – жалко пробормотала она, словно боящийся укола ребенок, после того как игла уже покинула его тело. – Кончилось?
Саша лежала еще несколько минут, пытаясь понять по ощущению своего организма – умерла ли она или еще нет, – и не определила.
– Наверное, он промахнулся, – предположила она, – тогда нужно ждать второго выстрела…
Но второго выстрела не последовало.
Саша лежала еще минут пять. Потом медленно поднялась. Долго стояла, закрыв глаза, боясь обернуться. А обернувшись, побрела обратно к дороге.
Расстояние, на которое она успела убежать от дороги, составляло всего-то несколько метров.