Стриптиз на дорогах
Шрифт:
– Значит, – проговорила Саша, – это вы… ты испортил мою… машину Эльвиры Максимовны? А Эдик… То есть Семен Борисович – подобрал ее на дороге. Потом бармен… Потом – Федя-даун…
Все трое расхохотались. Засмеялся и Федя.
– А нашему дауну-то круче всех обломилось! – высказался сквозь смех одноглазый бородач. – Он нам такое порассказал про подсобку… Как ты там его безропотно обслужила… Легко тебя развести оказалось. А мы думали – ты с мужиками вообще не можешь…
– Что вам нужно? – глухо проговорила Саша, и смех тут же стих.
– Все
– Чего же не понять… – Саша попыталась усмехнуться, но усмешка у нее вышла какая-то кривая – как будто специально растянули рот резиновой кукле, – Эльвира Максимовна у вас. А теперь с меня вы будете требовать выкуп. Я правильно поняла?
– Несомненно, – откликнулся сзади Федя-даун.
Саша даже не оглянулась на него. Какое-то новое чувство входило ей в грудь – чувство непонятного торжества и смертного отчаяния. Она вдруг до остроты ощутила каждую клеточку своего тела, лица окружающих ее людей отпечатались в ее сознании фотографически четко.
– Дайте кто-нибудь сигарету, – неожиданно для себя попросила она.
Бармен-буфетчик не спеша прикурил сигарету и протянул ее Саше.
– Ничего у вас не выйдет, – затянувшись, проговорила Саша, – откуда я возьму деньги?
На лицах присутствующих отразилось недоумение.
– Ты что, – спросил бармен-буфетчик, – отказываешься платить выкуп?
– Рада бы, – пожала плечами Саша, – да нечем. У меня ничего нет. Одежда – и та чужая. Кстати, спасибо, а то у вас днем-то жарко, а ночью – жуть как холодно… К тому же – как я на людях покажусь?
– Ты хоть понимаешь, что ты сейчас подписала себе смертный приговор? – внушительно выговорил бородач и поправил черную повязку на глазу. – А на людях после этой нашей беседы ты вряд ли покажешься. Если только лет через пять, когда эту дорогу все-таки решат достроить, кто-нибудь найдет твои косточки…
Что-то дрогнуло внутри Саши, но она не могла сдержать себя.
– Вы бы сначала подумали, дорогие товарищи, кого похищать – меня или Эльвиру Максимовну. Она-то… – тут Саша осеклась и поспешила перейти к следующей заготовленной фразе, – а я просто проститутка. Эльвира Максимовна меня купила на месяц своего отпуска… Всего-навсего – проститутка. У меня ничего нет, ни денег, ни вещей. Я – сама как вещь. Все чужое, ничего своего…
– Н-да, – проговорил бармен-буфетчик, внимательно глядя на Сашу, – это ничего… Такое железное хладнокровие, конечно, редко встречается, но… Ничего особенно страшного тут нет…
Он вдруг быстро наклонился к Саше и громко зашептал, выплевывая ей в лицо слова:
– Я тебя, сука, привяжу к дереву, заткну рот вонючей тряпкой и заставлю смотреть, как твою любовницу будут монтировкой трахать… Это для начала. А потом я пальчики у нее начну отрубать и тебя, сука, жрать заставлю… По фирменному моему рецепту.
Побагровевшее лицо бармена начало распухать и наконец лопнуло,
Когда она снова пришла в себя, мизансцена несколько изменилась.
Бармен-буфетчик и одноглазый бородач сидели на камнях чуть поодаль. Курили, о чем-то вполголоса разговаривали, то и дело посматривая в сторону Саши.
Эдик и Федя-даун стояли напротив Саши, которая, очнувшись, обнаружила себя в полулежачем состоянии, прислоненной спиной к дереву.
– Она очнулась, – во второй раз констатировал Федя-даун.
– Вижу, – кивнул Эдик и посмотрел Саше прямо в глаза. – Выпендриваешься, выпендриваешься, а сама слабенькая, – сказал он.
Несколько минут Саша мучительно вспоминала, о чем же шел у них разговор, когда она во второй раз потеряла сознание.
– Я вам правду сказала, – проговорила она, припомнив, наконец, – у меня нет денег.
– Неправда, – почти что ласково проговорил Эдик, – у нас ведь была отличная возможность пообщаться с твоей… любовницей…
Федя-даун хихикнул. Эдик строго посмотрел на него:
– Заткнись.
Федя послушно замолчал. Да, несомненно, тот, кто называл себя Эдиком и кого называли Семеном Борисовичем, был в этой компании… банде главным.
– Твоя любовница, кстати, – продолжал Эдик, – совсем пала духом. И стала – соответственно – очень сговорчивой. Она много нам порассказала… Много ненужного, но и необходимого – немало.
«Представляю, что Эльвира Максимовна со страху им наболтала, – подумала Саша. Эльвира Максимовна перестала казаться ей такой, как раньше – уверенной в себе, ничего не боящейся… Деловой – настоящей бизнесвумен, – все, наверное, свои секреты интимные выболтала… Как будто этим ублюдкам такое интересно…»
У своих ног Саша вдруг заметила еще дымящийся окурок – сигарета сгорела наполовину.
«Недолго я на этот раз была в забытьи, – пришло в голову Саше, – а зря я, вообще-то, вылезла со своей… бесстрашной беспечностью… Ведь, если бы они уверились окончательно, что с меня взять нечего, они бы запросто могли решить избавиться от меня…»
Саша подобрала с земли окурок и несколько раз вчастую затянулась. Она заметила, что Эдик посмотрел на нее с некоторым удивлением.
«Ничего, родной… Знаешь, сама себе удивляюсь последнее время…»
– Так вот что – в частности – сообщила нам твоя… – снова заговорил Эдик. – Как ее? Эльвира?..
– Эльвира Максимовна.
– Эльвира Максимовна, – кивнул Эдик. – Когда мы спросили у нее, хочет ли она жить, она ответила утвердительно. Мы ей объяснили условия – нам нужны деньги. Городок наш находится далеко от моря и не считается курортным. Так что такие богатые сучки, как вы, к нам редко забегают… Я ей это изъясняю, а твоя Эльвира все с полуслова понимает, умница. А потом она выкинула штуку, которую мы от нее никак не ожидали…