Стрингер. Летописец отчуждения
Шрифт:
Смертин гнал вперед, уткнувшись глазами в спину командира. Справа мелькали рассаженные бывшими жителями кусты и черные провалы подъездов прижавшихся друг к другу панельных девятиэтажек.
Саян ошибся. Он не учел, что в их переулок закатит еще один «FCS-Bradley», отставший от сослуживцев. Бронетранспортер снес во время маневра приличный кусок дома и застрял перед развалинами рухнувшего балкона. Машина сдала назад, видимо разгоняясь, чтобы перемахнуть препятствие.
— Во попали! — ойкнул, пятясь, Рябой.
Смертин споткнулся о крышку канализационного люка и смачно растянулся, уронив камеру.
— Туда! — кивнул Саян.
Он
— Эй! — недовольно вскрикнул Смертин, начал брыкаться и тут же сорвался.
Во время падения он приложился плечом о железную лестницу и ободрал ухо. Грузно шмякнувшись на что-то мягкое, Алексей тут же отполз в сторону, увидев летящее сверху тело Саяна. Пронзительно заверещал Рябой. Командир обрушился на него всей тяжестью, придавив к бетону.
— Суки! — матерился Рябой, катаясь по полу. — Сначала один, потом второй! Вот так и помогай вам, идиотам!
Стены подземелья завибрировали, со стороны улицы послышались взрывы.
— Ни хрена от школы не останется, — выругался Саян, шаря по карманам. — А у меня там нычка… Валим от этой дырки поскорее, а то какой-нибудь особо догадливый гранату зашвырнет.
Командир выудил небольшой фонарь и нажал кнопку на серебристом корпусе. Тусклый желтый луч осветил дорогу, выхватив из темноты стены тоннеля, поросшие мхом и белесым лишайником.
— Маски наденьте, — рявкнул Саян. — И красные шприцы готовьте. Фонит ужасно.
— Что? — не понял Смертин.
— Молния на воротнике комбеза, — подсказал лысый.
Алексей нащупал замок и слегка дернул за брезентовый ярлычок. Пальцы нащупали в потайном отсеке что-то плотное. Смертин дернул за край и выцарапал из кармашка свернутую в узкую трубку маску. Из какого материала была сделана вещь, он так и не понял. Просто натянул ее на голову, сняв «Пчелу». Больше всего стрингера удивили вшитые в ткань прозрачные пластины для глаз. Рябой тоже экипировался. Сталкер со стороны стал напоминать здоровую испуганную стрекозу, у которой оторвали крылья.
— К стенам не лезьте и не трогайте ничего! — прикрикнул командир, уверенными шагами уходя вперед.
Тоннель практически не петлял. Передвигаться пришлось согнувшись в три погибели. Саян то и дело швырял в темноту болты, проверяя путь. Детектор в условиях замкнутого пространства постоянно дурил, поэтому «монолитовец» его выключил.
Если и есть где благодатная почва для развития клаустрофобии, так это в коллекторах Припяти. Город отстроили незадолго до взрыва на ЧАЭС, поэтому под ним не было ни сети старинных пещер, ни военных бункеров, а узкие тоннели канализации тянулись строго по оси от одного края до другого, прямо через центр. После аварии коллектор забило мусором и пожухлой листвой. За десятилетия покров из листьев превратился в черную полосу гумусной жижи, в которой роились миллионы едва различимых в темноте странных личинок. Подошвы мерзко чавкали. Смертину постоянно казалось, что букашки медленно ползут по сапогам, стараясь добраться до края, перелезть на штаны и искать щели, чтобы дотянуться грязными лапками до кожи. Но особенно Алексея передергивало от отвращения, когда приходилось на пузе преодолевать мусорные завалы.
Чего только не было в этой
У Саяна было явное преимущество. Из-за своего небольшого роста «монолитовец» мог идти практически не пригибаясь. Его фонарь освещал дорогу не дальше пяти метров. Командир шагал очень осторожно, часто останавливаясь и осматривая стены. Ему очень не нравился нарост лишая.
— Я такую дрянь еще не видел, — кивнул он на растительность, обращаясь к лысому. — Похоже на вскипевшие мозги.
— Угу.
— Не трогайте ничего, — еще раз обратился ко всем командир.
Он уже хотел было двигаться дальше, когда в воздухе просвистел приличный кусок железной трубы и влетел «монолитовцу» в грудь.
— Мать!.. — испуганно вскрикнул Саян, заваливаясь на Рябого.
Тоннели ответили глухим эхом.
Все случилось настолько неожиданно, что сталкер, отшатнувшись, врезался макушкой в бетонный потолок. Рябой запричитал, хватаясь за голову. Жора, шедший за ним, подался назад, чуть не растоптав Смертина. Тот упал в жижу, заливая комбез «монолитовца» вонючей червивой гадостью. Жора начал орать, смахивая личинки с лысины, забыв, что напялил на голову маску. Но громче всех вел себя Саян, потому что он стрелял.
Алексей оглох, уши будто заложило ватой. Рядом ползал с выпученными глазами Рябой, ища выроненную винтовку. Саян садил и садил короткими очередями, водя стволом М-16 то влево, то вправо, то вверх, то вниз. Фонарик валялся в жиже. Рябой случайно залил его грязью, и лампочка потухла. Дорогу освещали только скудные плевки огня, вырывающиеся из винтовки командира.
— Свет! Свет! — орал Саян. — Слепите их!
Цель, похоже, он не видел.
Жора перепугался, начал топтаться на месте, размахивая «Калашниковым». У него из-под ног заверещал Рябой, которому «монолитовец» наступил на руку. Рябому в последнее время вообще не везло. Алексей переступил через сталкера, увернулся от лысого и разрядил в тоннель два заряда из дробовика. Скорее за компанию, чем результата ради.
Из темноты прилетел грязевой ком.
Командир успел увернуться, стрингер тоже прижался к стене. Рябого окатило с ног до головы. Густая каша залепила смотровые пластины маски сталкера и растеклась по прикрытым кевларом плечам. Рябой грязно матерился, вытаскивая букашек из-за шиворота. Он, наконец, нащупал фонарь и принялся долбить им об ладонь, пытаясь оживить лампочку.
— Что за нах?! — возмущался лысый, которому тоже попало.
Саян быстро поменял магазин и продолжил палить. Теперь через каждые три выстрела в глубину коллектора улетала тонкая светящаяся нитка трассы. Что-то жалостно запищало в темноте, а потом своды огласил нечеловеческий крик.
— Знал, что пригодится, — пробасил, нервно гогоча, Саян, стараясь перекричать звон в ушах. — Для ночной пальбы припрятал…
— Что там? — не выдержал стрингер.
— Сейчас позырим, — ринулся вперед «монолитовец», отняв у Рябого фонарик.
Саян всего один раз щелкнул им по запястью, и тот, как по волшебству, загорелся. В растекающемся по гумусу кровавом месиве метался уродливый карлик. Неестественно большая голова дергалась в стороны, как у болванчика. Короткие ручонки мутанта хлестали по жиже.