Стрингер. Летописец отчуждения

Радин Александр

Лес приблизился как-то сразу. Раз — и группа уже между деревьями. Вертолет пустил для приличия ракету, разорвавшуюся на самой опушке. Машина сделала круг, словно размышляя, сжечь тут все к чертовой матери или ну это на фиг. Пилот решил, что четверо «монолитовцев» того не стоят. Он повернул назад, вряд ли услышав вздох облегчения, исторгнутый из мощной груди лысого. Алексей повалился на скрипучие листья и блаженно улыбнулся.

— Черт, фляжку в школе оставил, — беззлобно выругался Саян, инвентаризируя рюкзак.

— Не обратно же возвращаться, — философски

заметил стрингер, уставившись на плывущие облака.

Лысый захрюкал. Шутка ему понравилась, а смеяться не было сил.

Рябого, как оказалось, во время пальбы зацепило. Сталкер понял это только сейчас, увидев скатывающиеся по комбезу капли крови. Сначала он запаниковал, но жесточайшей и ужасно смертельной раной оказался кровоподтек на месте отстреленной мочки уха. Рябой, не веря в удачу, осторожно трогал свисающие ошметки и едва заметно кривился.

— Антишокер вколи, — подколол его лысый, переваливаясь на пузо.

— Пшел ты…

Саян деловито достал рацию:

— Подберите нас.

— А вы где? — шипуче спросили в ответ.

— Включаем ПДА, сейчас скину координаты. Отфутбольте точку, к которой нам двигаться. Дальше — радиомолчание. Отбой.

Командир кинул рацию под ноги и ожесточенно втоптал ботинком в землю.

— Больше не нужна, — прокомментировал он. — Чего зазря таскать.

— Тварюги зашевелились, — глянул на свой ПДА лысый.

Саян сверился по своему:

— Крупный объект! Движется из глубины леса. По ходу кровосос. Кровь почуял, — заволновался Жора.

— Чью? — не понял стрингер.

— Его, — совершенно серьезно кивнул Саян на Рябого.

— Да быть того не может!

— У них обоняние похлеще чем у гончих.

— Свалим отсюда? — спросил лысый. — Вояки еще полезут…

— Лежи… Не полезут, — командир был уверен в себе на сто процентов. — Открыто слишком, и задницы не казенные. А БМП так, похоже, и остались на площади. Стволы изготовьте на всякий случай. Мутант напасть вряд ли рискнет, но если голодный шибко… Они как «вертуху» заслышат — бегут. Видать, достали их «погоны».

— Тебе видней, — согласился Смертин.

Он, наконец, добрался до своего ПДА. Пришло сразу четыре сообщения о смерти сталкеров.

«Погиб сталкер Семецкий. Припять. Смерть в аномалии „кисель“», — гласило одно из них.

«Семецкий постоянно где-то рядом, — подумал Алексей. — Или это глюк Сети? Но ведь он был. Настоящий и живой. Вполне осязаемый. Идем, говорит, я тебя к людям выведу. Будто сам и не человек вовсе. Ты, говорит, ствол всегда по ветру держи и под ноги смотри…»

Смертин закурил, обыскав все карманы в поисках затерявшейся зажигалки. К ним лезет кровосос, а он лежит на травке, пускает дым. И не боится. Вообще. Вот как это объяснить? Привычка, выработавшаяся за несколько дней? Синдром Зоны? Ветераны афганских и чеченских войн иногда стреляли людей в городах или бросались на собутыльников по пьяни. А что будут делать за Периметром сталкеры? Швырять во все стороны болты? Прыгать с бордюра на бордюр, убегая от дворняг? Они ведь тоже по-своему опасны для нормальных людей.

Кровосос

не вылез, и машина так и не подъехала. Остальные бойцы дошли пешком.

— В карбюраторе — конденсат, — виновато сообщил Саяну молодой парнишка. Скорее всего, водитель. — А если честно, я габариты забыл ночью выключить. Аккумулятор сдох.

— Ты бы еще фары выключить забыл, — сурово посмотрел на него командир.

Глава 8

Теперь группа состояла из девятерых. Не шесть, не тринадцать, но и не один. В христианстве, например, было девять евангельских блаженств, зато у Толкиена — девять всадников-назгулов. Не стоит забывать про девять кругов ада. В общем, так себе число.

Алексей больше думал, как быстро это число пойдет на убыль. Он сначала боялся, что сам был причиной многих смертей. Ему казалось, что над ним висит какой-то рок, дамоклов меч, но страдают от него пока только те, кто рядом. В Припяти жертв не было, и стрингер насторожился: надолго ли?

Машина, о которой все так много говорили, похоже, была не «Нивой» и не «уазиком», иначе как бы в нее поместились девять полностью упакованных архаровцев. Но это уже и неважно. Она осталась где-то на неизвестной грунтовке доживать свои последние дни с выжатым как лимон аккумулятором.

Из всей подтянувшейся пятерки Алексей приметил только троих.

Водилу — слишком молодого, лет девятнадцати. Представили его как Снегиря. Выглядел этот Снегирь своеобразно: на голове красовалась нелепая на фоне черно-желтого «монолитовского» комбинезона пятнистая бандана, под карими глазами были размазаны черные полоски грима. Вместо ботинок или сапог — обычные кеды. На вопрос «почему?» Снегирь только сказал:

— Бегать в них удобней.

Зелено-коричневым пятном на фоне черно-желтых смотрелся толстяк, знакомый еще по ангару НИИ. Именно он тогда тряс фотографией перед лицом у Алексея и, как подозревал тот, скорее всего, завалил Петро. Теперь толстяк не выглядел так сурово и постоянно улыбался, время от времени поправляя на плече тяжелый карабин «Тигр». Смертин сразу признал охотничий ствол, хотя на взгляд обывателя, хоть что-то понимающего в оружии, — натурально СВД. Толстяк был единственным из всей группы, одетым не по форме «монолитовцев», — в неряшливый, свисающий клочками камуфляжный костюм снайпера. Алексей невольно сравнил его с Виком и понял, что последний был здоровей и массивней: выше на целую голову, в плечах шире, да и пузо много больше. Так что прозвище Бочка — а именно так его все звали — снайпер вряд ли заслужил.

Низкорослый, еще ниже Саяна, узбек со смешными тонкими усиками Алексею сразу не понравился. Выглядел он каким-то холодным и скользким и очень напоминал стрингеру хорька. Черные глазки, как бусинки, двигался резко, сам весь компактный — чем не хорек, только в человеческом обличье. На комбинезоне узбека ярким пятном выделялись четыре ножа, убранные в специально подшитые кожаные ножны.

— Кляп! — радостно окликнул его Рябой. — Ты-то здесь как? Ведь всегда одиночкой шастал.