Стрелок
Шрифт:
Из нагромождения бетонных плит и битого кирпича выскочил ещё один всклокоченный индивид. Он потрясал старинным охотничьим ружьём и с детским восторгом орал: "Попал! Попал!". Подоспела "свора" и тоже принялась размахивать своим оружием, кричать и выть на все голоса. Охота удалась. Стрелок отметил, что эта стая охотилась вполне профессионально. Была намечена цель, выставлена засада. Жертву гнали по городу, отсекая пути отхода, выводя точно на стрелка. И вывели. И на стрелка, и на Стрелка. Последнее было их большой ошибкой. От тела "добычи" отделили автомат "Тип 97", ремень с флягой и ножом, подсумки. Двое взяли безголовый труп за руки и ноги, не торопясь, чтобы не уронить и не испортить одежду, понесли за вожаком. А тот бодро, чуть ли не в припрыжку, шагал по разбитому асфальту, нагрузившись добытым снаряжением. Стрелок едва удержался чтобы не спустить курок. Он не переносил таких вот людей, опустившихся до уровня стадных животных. Они не соответствовали его представлению о людях. К тому же он уже соскучился по жёсткому толчку отдачи и кипящему адреналину в крови. Наконец Стрелок оторвался от окуляра, не спеша сложил вещи, навьючил рюкзак, помочился в чёрную дыру мусоропровода, спустился во двор и пошёл по следу, вспоминая как он в первый раз нацарапал своё имя на автоматной гильзе.
Это случилось давно, Стрелку тогда было чуть больше двадцати, но его уже звали Стрелком. Он забрёл в деревеньку, недавно пережившую набег стаи. А точнее - не пережившую. Перед тем, как уйти те животные пировали здесь несколько дней. От десятка изб остались одни пепелища. Стрелок шёл, разгоняя вороньё от разбросанных всюду
Кровавый след привёл Стрелка к крепкому трёхэтажному строению, которое смело можно было отнести к памятникам архитектуры. В его подвале как раз и находилось то место, где обитала стая. Над капитальной стальной дверью, которой позавидовало бы любое убежище, красовалась выцветшая вывеска: "Бюро ритуальных услуг "Последний приют"". Стрелок по достоинству оценил чувство юмора вожака, и посреди мёртвого города выбравшего для логова штаб-квартиру смерти. Хотя в реальности всё было куда прозаичнее - этот подвал один из немногих, что уцелел в пожарах. У входа имелся часовой, раньше женщина, теперь - просто самка. Она забавлялась с мелкой ящеркой. У ящерицы отсутствовал хвост, а задние лапки были переломаны. Бедное животное пыталось ползти на одних передних, хотело убежать, спрятаться. Но женщина каждый раз возвращала её назад, ждала, пока та выдохнется. Стрелок не спешил. Он обошёл кругом дома, заодно продумывая различные варианты плана, и оказался за спиной у самки. Он подкрался вплотную, достал нож. Женщина с азартом следила за мучениями ящерицы, раскрыв рот и просунул язык между зубами. Её смерть была быстрой. Нож вошёл в шею, ближе к основанию черепа, точно между позвонками. Судорожный, хрипящий вдох и булькающий кровью выдох. Лезвие плотно засело и пришлось приложить усилие, чтобы его достать. Стрелок вытер клинок, вернул его в ножны и наступил на голову калечной ящерке.
Он спрятал свой рюкзак в ближайших кустах, а сам подошёл к окрашенной ржавчиной двери. "Ураган" в режиме стрельбы длинными очередями с малым импульсом, - зачем впустую тратить "топливо"?
– удобно лежал в руках, придавал уверенности и силы. Снова появилось ощущение игры, как там, в подземельях Генерала. Но Стрелок отбросил мысли о неудаче как ненужный хлам и толкнул дверь.
Петли не скрипели - петли стонали, звали на помощь, поднимали тревогу. Казалось, что где-то рядом гидравлический пресс сминает в лепёшку автомобиль. Звук был неприятным, режущим нервы, но Стрелок его не замечал, сейчас главным для него стало зрение. Крохотный коридорчик, тамбур и дверь в противоположной стене. Обычная дверь, не стальная, и слегка приоткрытая. Стрелок делает шаг и бьёт по ней ногой. Влажная, холодная вонь ударяет в ноздри: сырость подвала, пот, свежая кровь. Но Стрелок не замечает и этого. Он воспринимает только медленно поворачивающиеся к нему головы, нескрываемое, почти детское удивление на лицах, руки ищущие оружие.
Он начинает стрелять. Сначала двое тех, что занимаются свежеванием, потом - кучка тел, затеявших оргию прямо у образцов кладбищенского зодчества, и напоследок ещё один, спящий на стёртом паркете. Стрелок окидывает взглядом помещение, не останавливаясь на выпотрошенной "добыче", чтобы не портить себе аппетит перед завтраком, и упирается в две распахнутые двери. Он ищет цель. Цель находит его. Из-за конторского шкафа по правую руку от Стрелка с диким воплем выскакивает тщедушная, дистрофичная особь с архаичной монтировкой в руках и собирается проломить Стрелку череп. Но он отступает назад, и особь, не в силах удержать пятикилограммовый кусок железа, почти что падает на пол. Стрелок даёт очередь. Новый крик звучит со стороны тех двух дверей. Стрелок оборачивается и видит вожака с китайским "Тип 97" в руках. Он видит, как палец давит на спуск. Он видит огненные струи, бьющие в отверстия пламегасителя... И за те четыре тысячных секунды, пока пуля проделывает путь от дульного среза до контакта с его телом, в голове Стрелка всё-таки успевает пронестись одна сверхзвуковая мысль: "Бронебойная?.." Пуля попадает Стрелку в грудь, бросает на пол, ломает ребро и остаётся в бронежилете. Обычная металлическая болванка. У него перехватывает дыхание, сердце сбивается с ритма. Стрелку вдруг кажется, что удар повредил ампулу с токсином в его груди, и вот сейчас, прямо сейчас наступит паралич дыхательных мышц, сейчас сердце ударит в последний раз и остановится навсегда. Глупее такой смерти он не мог себе представить. Но Стрелку везёт и во второй раз. Он видит, как к нему бегут, переваливаются через трупы своих, машут руками и водопроводными трубами, вопят и рычат, брызгают слюной и кровью, хватают ртами воздух и свинец. Умирают. Все. Только теперь Стрелок поднимается с пола, морщась от боли в груди. Он осматривает трупы, все с тупой злобой на лицах, ни у одного нет страха - стадный инстинкт сильнее его. Вожак лежит здесь же и медленно остывает. Вот и нет ещё одной стаи.
Стрелок осмотрел автомат, убедился, что тот рассчитан под эндемичный китайский 5,8 миллиметровый патрон и оставил на месте. Теперь он не спешил, он прекрасно знал психологию таких стай. Когда возникает угроза, они нападают все разом, кучей, пытаются задавить количеством. Так что особей представляющих угрозу больше не осталось. Он был в этом уверен. За одной дверью был длинный тёмный коридор, две заваленные хламом комнаты и сортир. А за другой оказалось довольно приличного вида помещение с коллекцией различных гробов и двумя людьми в бессознательном состоянии. Сперва Стрелок увидел девушку. Одежды на ней не было, зато были ссадины, царапины, кровоподтёки, следы сексуального насилия. Она лежала на большом крепком столе, а руки и ноги были привязаны к его ножкам. Грудь едва заметно приподнималась в неглубоком дыхании, кожа имела фиолетовый оттенок. Она замерзала. Парень сидел на стуле, уронив голову на грудь, а руки его были связаны за спиной. Как только Стрелок вошёл в помещение, он поднял голову. Под левым глазом наливался краской свежий синяк, из разбитой губы шла кровь. - Ты не один из них?..
– он прищурился и всмотрелся в Стрелка.
– Помоги мне. Развяжи. - Сейчас, - бросил Стрелок и шагнул к девушке. Она оказалась не старше восемнадцати. На лбу была содрана кожа от удара рукоятью пистолета, от которого она вероятно и потеряла сознание, а вот на левом плече Стрелок заметил два старых следа от прививок. Это становилось интересно. Стрелок
– Развяжи. Узел на его запястьях оказался совсем хлипким, и кисти совершенно не затекли. Стрелок стал кое-что подозревать. - Как тебя зовут? - Женя, - он встал, слегка пошатнулся.
– Она уже была тут, когда меня притащили. Животные! Спасибо тебе. - Потом поблагодаришь, помоги лучше развязать. Стрелок повернулся к Жене спиной, упёрся в крышку стола ногой и стал развязывать руки девушки. Женя не спешил. Протектор ботинка прочно встал на угол плиты ДСП, с резины скатилась капелька крови и упала на пол. Стрелок разматывал врезавшиеся в кожу верёвки и ждал. В этом деле он был профессионалом. Ему показалось, что он услышал ухмылку, расцветшую на лице Жени. А может быть это был просто осторожный щелчок предохранителя? Стрелок оттолкнулся. Если бы курок был взведён, то он бы не успел. Но те лишние пару килограмм на спуске дали ему время. Стрелок бросил себя спиной вперёд, не думая о том, как станет приземляться, и, пролетая мимо парня, заехал ему локтём прямо в фас. В лучших традициях древних гонконгских боевиков. Это выглядело эффектно, жаль только, некому было оценить.
Упали они вместе, причём Женя уже в бессознательном состоянии. Пистолет выстрелил. Пуля улетела в раскрытую дверь и глухо ударилась о бетон. Стрелок встал с пола держась за грудь, потирая только что ушибленную задницу и негромко матерясь. Он поднял бесчувственное тело, уложил его в гроб, накрыл крышкой и заколотил. Он вернулся к девушке, закончил с верёвками и принялся растирать онемевшие конечности. А потом он понял, что делает не то, и выбежал наружу. Вернулся Стрелок уже с рюкзаком. Он достал аптечку, нашёл ампулу с нашатырём, отломил кончик, поднёс к лицу девушки. Она закашлялась, повернула голову, открыла глаза.
– Можешь что-нибудь сказать?
– Стрелок вглядывался в её глаза, и ему казалось, что она его не видит. - Да, - слабый хриплый голос, пересохшее горло. - На, выпей, - Стрелок протянул ей флягу, приподнял голову. Она глотнула. - Чувствуешь руки и ноги? Она вяло покачала головой. - Холодно. Стрелок порылся в рюкзаке и извлёк на свет двухсотграммовый пузырёк с медицинским спиртом. НЗ. Самое время оприходовать. Он вылил половину пузырька в пустую на две трети флягу, встряхнул. - Выпей. Постарайся выпить. Она выпила и даже сумела подавить позывы пустого желудка к рвоте. - Вот и хорошо. Я сейчас разотру тебя спиртом, чтобы согреться. Будет больно терпи. А хотя, можешь кричать, только сознание не теряй. Хорошо? Она моргнула. Стрелок убрал куртку, плеснул на руки из пузырька и начал растирать. Девушка не издала ни звука. А вот он едва не присвистнул, увидев нашивку на рукаве куртки: "Тайга-1" - как раз то место, которое было целью Стрелка. Это становилось совсем интересно.
Спустя час они с ногами сидели на столе, подпирая спинами стену, словно дети, вволю набегавшиеся за день. Они разговаривали. Девушку звали Татьяной, и ей действительно было восемнадцать. Растирания, как наружные, так и внутренние, помогли ей придти в себя. Она оделась и даже немного привела себя в порядок. Стрелок только удивлялся лёгкости, с которой она забыла всё, что с ней произошло. Он даже выразил свои мысли вслух, и она ему ответила (спирт всё-таки ударил её в голову): "Зачем плакать о прошлом? Всё равно ведь ничего не изменишь. Какая тогда разница?". Снаружи начался дождь, почти ливень. Кое-где с потолка закапало. Они решили переждать. Таня рассказала о своём доме, о своей семье. Оказалось, что она уже полгода как замужем, что они с Мишей любят друг друга. Но как раз это мало интересовало Стрелка. Гораздо ценнее для него было упоминание про "Тайгу-1". Семь лет назад они начали строить город, в сорока километрах от объекта ближе не позволял уровень загрязнения. И уже почти построили. Им не хватало сырья и людей, а в технике недостатка не было. Сам объект почти не пострадал в войну. Два ядерных реактора с запасом топлива лет на двести, горно-обогатительный комбинат, сталелитейный, химический, нефтеперерабатывающий, почти три десятка различный производств. Всё как описывал Генерал. А Стрелок рассказал о своей проблеме, о смерти приросшей к сердцу. Он прозрачно намекнул, и она поняла. Да, у них был отличный хирург, дядя Паша. Однажды он даже почку пересаживал. И в тот момент Стрелок, наконец, поверил в счастливый финал. Таня ела тушёнку из запасов Стрелка и продолжала рассказывать. Они поднимались на барже вверх по течению, везли нефть с каспийских месторождений. Нет, это была не та баржа, что видел Стрелок - другая. Так вот, они остановились - что-то там не заладилось с двигателем - и она пошла прогуляться. Конечно, ей говорили, что там опасно. Но она ведь полжизни провела под землёй, а там были такие цветы! А потом она куда-то упала и очнулась уже здесь. - Ой, что это?!
– Таня оторвалась от еды. В крышку гроба стучали изнутри, хрустело прогнившее дерево. - Это Женя проснулся, - Стрелок ухмыльнулся, - тот из них, что ещё не разучился говорить и думать. Что-то долго он дремал... Доски, наконец, проломились, и над гробом появилась рука. - Хочешь сама его, - Стрелок перевёл взгляд на лицо Татьяны, - убить? Неглубокие ещё морщины злобы и боли разгладились на её лице, а взгляд стал отстранённым, когда Стрелок закончил фразу. Она покачала головой. И Стрелок подумал, что не всё ещё потеряно для этого мира. Раз существуют такие как она, умеющие прощать и находить компромисс, легко забывающие все свои обиды и неудачи, лишённые болезненного тщеславия и зависти, готовые принести себя в жертву если потребуется. Из таких может получиться идеальное общество. Но в одиночку они не выживут. Выживут такие как Стрелок. Стрелок спрыгнул со стола, поморщившись от боли в груди, подошёл к гробу и помог Жене выбраться наружу. Он поставил его на ноги и со всего размаху ударил чуть пониже солнечного сплетения. - Пойдём. Дама не желает видеть твою противную рожу (в прошлый раз Стрелок неплохо приложился: всё лицо было измазано запёкшейся кровью, а сломанный нос съехал на сторону), даже с дырой промеж глаз. Стрелок вторично поставил на ноги присевшего было Евгения и вывел его в тёмный коридор. Вообще, Женя был необычным человеком. И не только потому, что сумел подчинить себе дикую стаю. Он родился после Судного Дня и в довольно скверных условиях. У него была только одна почка, зато целых три селезёнки и восьмикамерное сердце. Но мозг у него оказался самый обыкновенный, и пули действовали на него вполне традиционно. - Консервные банки наизнанку не выворачиваются. - А зря. - Если хочешь ещё... - Нет, хватит. Доставай лучше рацию.
11. Тайга-1
"Последний приют" они покинули к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату. Некрополь снова укрылся серым саваном из теней, холодным и влажным от недавнего дождя. В мутных лужах плавали осколки неба и клочья дождевых туч, а иногда проскальзывал мертвенно-бледный серп убывающей луны. Ветер ушёл вслед за ливнем, и в городе осталась одна тишина. На этот раз Стрелок не оставил своей подписи. Он был не один и не смог заставить себя подписаться, как будто в этом было что-то непристойное. Ведь он не просто царапал своё имя на металле - он заново переосмыслял свою жизнь, заново переживал все те побоища, вспоминал мёртвые лица и остекленевшие взгляды. Это был интимный процесс чем-то похожий на молитву и он не терпел посторонних зрителей. А рядом всё время находилась Татьяна, и Стрелок не стал доставать пулю из 5,8 миллиметрового китайского патрона. Он просто развернулся и пошёл вслед за ней к выходу, оставляя позади кровавые следы... Впрочем, этот город не нуждался в эпитафии. Стрелок не был причастен к его смерти, город погиб много лет назад одним ясным весенним утром. А та стая походила на кучку червей, копошащихся в давно уже гниющем трупе. Таня отставала, а звук шагов всё чаще прерывался ёе кашлем. Стрелок начал подозревать, что она подхватила-таки воспаление лёгких. Он подошёл к ней, приложил ладонь ко лбу. Татьяна на секунду испугалась, ей показалось, что Стрелок сейчас опустит ладонь ниже, зажмёт ей рот и повалит на траву, а потом превратится в одного из тех зверей, которые ещё не потеряли сходство с людьми. Жар есть, хотя и небольшой, но перестраховаться не мешало. Стрелок нашарил в аптечке пенал квадратного сечения, отвернул колпачок и протянул Татьяне две таблетки. - На, проглоти. Должны помочь. Таня молча кивнула. Стрелок потянулся было за флягой, но вспомнив, что в ней сейчас вовсе не вода, передумал. Через минуту они двинулись дальше.