Стрекоза второго шанса

Емец Дмитрий Александрович

Один из асов, «ведущий» Штопочку к Кубинке, вздумал немного подправить ее курс. Ему не понравилось, что Штопочка слишком уж прижимается к вершинам елей. Гикнув, он бросил гиелу резко вперед и вверх, заставив ее пронестись под животом пега. Все было проделано строго по технике. Любого другого жеребца атака гиелы со стороны незащищенного живота заставила бы набрать высоту. Однако Зверь не был любым другим пегом. Вместо того, чтобы спасаться от гиелы, он внезапным рывком крыльев сдал крупом назад и ударил сразу с двух копыт. У гиелы хватило реакции вильнуть и уйти от удара, но не хватило ума вспомнить, что на спине у нее кто-то сидит. В результате она подставила лоб своего всадника под копыто Зверя.

Второй из

ведьмарей, понимая, что в одиночку ему Штопочку не удержать, откинулся, изогнулся в седле, как тряпичный, и выстрелил ей в спину из арбалета. Он не промахнулся. Болт без наконечника ударил ее под лопатку, отшвырнув на шею пега. По-рыбьи захватывая воздух, Штопочка начала сползать, слабеющими пальцами пытаясь вцепиться ему в гриву. Боль пришла с опозданием, коротким толчком. Она была тупая, наливавшая тело тяжестью. Штопочка пыталась вдохнуть, но не могла. Ее губы выдули розовый, с дрожащими стенками пузырь. Удержаться, только удержаться… А пальцы все скользили, теряя силу. Повод она давно потеряла, и все, что смогла, это захватить пальцами ремень уздечки и слабо его потянуть.

– К ШНыру пошел, колбаса! Убью! На кошачий корм пойдешь! – прохрипела Штопочка. Она шептала, но ей казалось, что она кричит. На губах, превращаясь в слова, лопались кровавые пузыри. И Зверь понял. Он повернулся и помчался прямо на гиелу, пытавшуюся заслонить ему путь. Сталкиваться лоб в лоб с тяжелым жеребцом берсерк не рискнул. Не успев перезарядить арбалет, он бросил гиелу резко вниз, потеряв высоту. Потом повернул ее и погнал вслед за жеребцом, с досадой отмечая, что с каждым мгновением расстояние между ними увеличивается. Догнать ширококрылого Зверя можно было, спикировав на него сверху, но никогда на горизонтальном полете и никогда при атаке снизу вверх. Зверь уверенно уходил к ШНыру, с каждым новым взмахом крыльев увеличивая отрыв. Штопочка лежала у него на шее, обнимая ее единственной слушающейся рукой. Ее мир сузился сейчас до этой теплой шеи и спутанной гривы, заслонявшей обзор и спутывавшейся с ее собственными, не такими жесткими и толстыми, волосами.

Берсерк, целившийся в Рину, тоже отчего-то не стрелял. Рина с замирающим испугом ожидала выстрела. Потом обернулась. Ей пришло в голову, что, может, он стрелял и промахнулся. Взгляд за свою спину одарил Рину массой открытий. Берсерк был не один. На параллельных курсах с ним, держась чуть выше, летел Гамов. Его выгнутый, с мощными стальными дугами арбалет был направлен на берсерка, а арбалет берсерка с болтом без наконечника – на Рину. Берсерк не стрелял, и Гамов не стрелял. Снизу к Гамову, пустив гиелу по кругу, пристраивался второй ведьмарь, чей арбалет был заряжен полноценным болтом с наконечником. В Гамова он прицелиться не мог, потому что тот был заслонен своей гиелой, и потому целился точно в грудь Алю. Рина, чье воображение имело способность расширяться до размеров галактики, представила, что будет, если все выстрелят и все попадут. Берсерк выпускает ей в спину болт без наконечника. Гамов убивает берсерка. Второй берсерк убивает гиелу Гамова. Гамов разбивается, и все художественно лежат в живописных позах на белом снегу на длинном подъеме холма в Кубинке.

Так они и летели, угрожая друг другу и постепенно теряя высоту. На холме, известном у шныров и ведьмарей как Обзорный Холм, приткнулся грузовичок берсерков. В его кузове был установлен огромный арбалет – тот самый, из которого когда-то сбили Конунга, жеребца, со спины которого Ул сбросил атакующую закладку на «Гоморру». Похоже, Обзорный Холм и был точкой, куда берсерки собирались загнать Зверя. С трех сторон холм опутали трехметровыми сетями, установленными на гибких раздвижных мачтах. Шагах в десяти от грузовичка стоял молодой парень в кожаном пальто и, задрав голову, смотрел наверх. Рина разглядела, что лицо у него круглое, а волосы темные. Но ведь и парень тоже имел возможность

разглядеть Рину и уж тем более разобраться, что девушка на гиеле мало похожа на девушку на крылатом жеребце. Он кинулся к грузовичку, открыл соседнюю с водительской дверь, что-то схватил и с криком стал размахивать над головой.

Рина не сразу поняла, что это, зато Гавр с его острейшим зрением сообразил сразу. Огромный копченый окорок! Целый час желудочного счастья и здоровенная кость бонусом! Гавра переклинило, он окончательно перестал слушаться Рину, даже сети замечать, хотя зрение у гиел острейшее. В голове у Гавра помещалась обычно единственная мысль, напрочь вытеснявшая остальные. Сейчас эта мысль была такая: первым добраться до свиной ноги и схватить ее, пока это не сделали остальные гиелы.

Гамов что-то кричал и размахивал свободной от арбалета рукой, показывая, что ни в коем случае нельзя садиться. Рина и без него это отлично понимала. Она и за уши Гавра дергала, и вопила, и щипала. Гавр не обижался. Для него все было яснее ясного: хозяйка тоже хочет окорок, а вот делиться им не собирается. Но так и быть, он будет щедрее! Может, оставит ей полуобглоданный суставчик. Наконец, сама себя не помня, Рина наклонилась и отчаянно запустила в шею Гавра зубы, набив рот его шерстью. Пораженный Гавр описал в воздухе полупетлю.

Оба, берсерк и Гамов, очумело смотрели на Рину, забыв держать друг друга на прицеле: им не раз приходилось видеть, как гиелы кусают людей, но никогда, как девушка кусает гиелу. А Рина уже, развивая успех, закрыла Гавру ладонями глаза. Гавр метнулся в одну сторону, в другую, щелкнул зубами, однако руки Рины упорно закрывали от него весь мир. Свиной окорок постепенно изглаживался из памяти гиелы. Поневоле Гавр начинал слушаться Рину, которая теперь была его глазами. Рине удалось задрать ему морду. Гавр стал набирать высоту, отдаляясь от сетей. Парень в кожаном пальто с досадой отшвырнул окорок и повторно рванул к грузовичку. Рина увидела, как он дергает борт, вскакивает в кузов и в одиночку начинает разворачивать тяжелый арбалет.

Рина не знала возможностей этого арбалета, зато их, как видно, хорошо представлял Гамов. Красная точка прицела только искала Гавра и его наездницу, а Гамов уже толкнул свою гиелу коленями. Сложив крылья, гиела-альбинос спикировала на арбалетчика. Тому ничего не оставалось, кроме как резко дернуть арбалет, наудачу перевести его и выстрелить в эту новую возникшую мишень. Тяжелый болт пронесся в двух ладонях от головы Гамова. Болт Гамова – не такой огромный, но также таивший в себе смерть – ударил парня в кузове грузовичка в центр груди. Отброшенный ударом, тот перелетел через борт и, скорчившись, замер на земле.

Увидев, что произошло, Гамов закинул разряженный арбалет на ремне за спину и, свистнув, бросил Аля в облако. За гиелой-альбиносом устремился его восторженный поклонник Гавр, которому Рина, оторвав от глаз ладони, вернула способность видеть.

Берсерки их не преследовали, хотя арбалет Гамова был разряжен, а Рина вообще не имела оружия. Почему-то все трое направили своих гиел к джипу и стали спрыгивать с седел, устремляясь к лежащему парню. Рине это показалось странным, потому что тому берсерку, которого ударил задними копытами Зверь, никто из его товарищей не помогал.

С минуту Рина неслась через облако, в разрывах которого мелькала спина Гамова. Она не управляла Гавром – тот сам как-то разбирался, куда лететь. Главной ее заботой было удержаться в седле. Вскоре Гамов вышел из облака и полетел над лесом, петляя вместе с замерзшей подмосковной речонкой. Поначалу Рина вообще не понимала, зачем ему сдалась эта речонка, пока не разобралась, что, летя над ней, они находятся ниже уровня лесных вершин. Следовательно, разглядеть их можно, разве что оказавшись у них над головой. Но сверху их прикрывают тучи. Такая вот мудрая маскировка имени Жеки Гамова.