Стрекоза второго шанса

Емец Дмитрий Александрович

И это случилось. На мгновение Рина и кто-то еще незримо объединились, и Рина безошибочно ощутила этот путь, эту звездную дорогу, по которой двигаются абсолютно все, если только этого захотят. И, самое обнадеживающее, что это желание было не исключительно

ее желанием. Она ясно осознала, что отражает в себе иное, великое, огромное, как океан, желание, из которого смогла зачерпнуть лишь чайную ложку.

Рина сама не понимала, как смогла выговорить:

– Пусть все будет так, как должно… И для мамы, и для Кавалерии, и для остальных!

Пелена ненависти отступила. Молочный удав отдернул безглазую голову, точно Рина стала ему не по силам. И в ту же секунду снизу кто-то нетерпеливо приоткрыл люк, устав ждать, пока эти трое – Долбушин, девчонка и гиела – наконец умрут. Призрачный змей получил то, к чему давно стремился. Подполз и втиснул голову в щель люка. Люк попытались захлопнуть. Поздно! Тугое туловище протискивалось метр за метром. На лестнице звучали полные ненависти голоса. Почти сразу они перешли в крик, в звуки яростной краткой борьбы и, наконец, в вопли и хрипы. Кто-то из берсерков выпустил болт и получил в ответ удар топора…

Удав исчезал в люке виток за витком. Он вошел во вкус. Его было не остановить. Прикинув его длину, Рина поняла, что он легко достанет до первого этажа, а то и вытечет на улицу. Звенело оружие. Кто-то кричал. Стонали раненые. Звучали проклятия. Арбалетные

болты легко находили цель. Под конец что-то лопнуло со стеклянным звуком, и с лестницы стали доноситься совсем уже жуткие и потусторонние звуки. Это удав добрался до боевых магов Белдо, двое из которых таились за спинами у берсерков между третьим и четвертым этажами. И теперь маги уничтожали друг друга. Один пустил в ход убийственное умение, другой ответил ударом стилета. Никто не имеет защиты от дыма ненависти.

Хвост молочного удава исчез в люке. Люк захлопнулся. Рина поднялась, пытаясь понять, где стрекоза. Стрекозы не было. Исчезла? Едва ли, скорее унеслась, пока она лежала на полу! Закладки такого уровня не исчезают. Теперь она всегда будет пребывать в их мире, бело-голубыми нитями штопая его многочисленные прорехи.

– Аня!

Рина обернулась. Долбушин стоял и смотрел на нее. Зонт он закрыл и опирался на него, как на трость. Гавра же по-прежнему удерживал за загривок, а тот, хотя и рычал, почему-то терпел это.

– Аня!

Рина опустила голову так низко, что на Долбушина смотрел только ее выпуклый лоб.

– Кто это: Аня? Я Рина! Да, я твоя дочь, но не Аня! Я возвращаюсь в ШНыр.

– Но это не твоя история! – быстро возразил Долбушин.

– Нет. Это именно моя история!

Конец