Страж
Шрифт:
– За кладбищенской оградой, так как священник запретил хоронить совершившего смертный грех на святой земле.
– Город хоть что-то полезное сделал? – Я начал свирепеть.
Лежать стражу на неосвященной земле – оскорбление для Братства.
– Конечно. Магистрат отправил письмо в Арденау с курьерской службой, приложив к нему описание кинжала.
– А сам клинок?
– Полагаю, с ним поступили согласно закону.
– Хотел бы я на него взглянуть…
Бургомистр пожал плечами и осторожно
– Так вы разберетесь, что произошло?
Я задумчиво посмотрел на него:
– Вы же сами сказали, перед нами обычное самоубийство.
Он погладил усики и произнес, словно размышляя:
– За свою жизнь я видел только трех стражей. Ни один из них не собирался сводить счеты с жизнью. Конечно, не знаю, как насчет этого парня – встретиться с ним не пришлось, но, мне кажется, здесь нечто иное. В Дерфельде последнее время творится что-то странное. Не спрашивайте что – я не знаю. Это ощущение, а оно меня еще никогда не подводило.
Проповедник, не желая больше находиться на мосту, который исключительно по капризу Провидения все еще висел между небом и землей, начал ныть, что здесь нам все равно не узнать ничего интересного. Вопреки обычаю, на этот раз я был с ним совершенно согласен.
– Есть спуск вниз?
Бургомистр живо кивнул:
– Да, но не здесь. Следует вернуться в Дерфельд и оттуда пойти по старой южной дороге. Часа за полтора можно добраться.
– Не быстрый способ, – промолвил я, подув на озябшие пальцы.
Пугало так не считало. Оно оказалось на краю перил, сделало шаг и рухнуло вниз. Проповедник успел только ахнуть.
– Странное чувство юмора у вашего приятеля, – сказал бургомистр, который, как и я, смотрел на камнем падающее Пугало. – У него явно какие-то проблемы с головой.
Это было забавное утверждение, притом что затылочная часть головы бывшего бургомистра города Дерфельд напрочь отсутствовала.
– Так вы поможете? – спросила душа.
– Посмотрю, что можно сделать, – уклончиво ответил я.
– Другой тоже так сказал, – ответил бургомистр.
– Другой? – нахмурился я. – В Дерфельде есть еще страж?
– Да. Приехал дня три назад.
– Имя помните?
– Я и ваше имя не спрашиваю. Память на имена чужаков у меня еще при жизни была плохая.
– Кто тебя так? – Проповедник не смог скрыть своего любопытства.
– Любовник жены, – ответил бургомистр, пощупав рану. – Знаю, выглядит ужасно.
– Его нашли?
– На следующий день. И их судьба гораздо менее завидна, чем моя.
– Хм, но вы-то все еще тут, – сказал я.
Он покосился на мой кинжал, со вздохом произнес:
– Не могу оставить свой город. Нынешний бургомистр неопытен, а я здесь тридцать лет управлял, каждую травинку знаю. Помогаю ему, чем могу.
Еще одна неутешная душа, считающая,
Бургомистр остался вздыхать на мосту, а я отправился в город по серпантину дороги, тянущейся вдоль старых скал Агалаческих гор. Проповедник догнал меня через десяток минут, с нетерпением спросив:
– Что думаешь обо всем этом?
– Ничего. У меня нет никаких мыслей и предположений. Человек прыгнул с моста, только и всего. На это у него мог быть миллион причин, его души поблизости я не вижу, так что просто спросить и закончить все быстро – не получится.
– Души стражей успокаиваются навеки.
– Спасибо, я помню, – буркнул я. – Зайду в магистрат, постараюсь узнать подробности. Разыщу приехавшего стража, если он все еще в городе. Возможно, спущусь к реке, хотя и считаю последнее бесполезной тратой времени и сил. Следы давно остыли.
Я не знал, кто из наших умер, возможно, это был тот, кого я хорошо знал, быть может, даже один из моих немногочисленных друзей. Неизвестность – хреновая штука. Можно гадать до бесконечности, но обычно все догадки рушатся прахом, потому что ты все равно не готов к тому, что тебя ждет.
От Чертова моста до Дерфельда было минут двадцать быстрой ходьбы. Дорога хорошо промерзла от ночного холода, но без ледяной корки, иначе спускаться по такой – сущая морока. Снег, выпавший прошлым вечером, лежал на земле, словно тонкая зефирная прослойка альбаландских пирожных. Он не выдерживал солнечных лучей, подтаивал и по краям становился рыхлым и пористым.
Теплая куртка, штаны и кавалерийская меховая шапка с лисьим хвостом пригодились мне в путешествии и дарили комфортное тепло, а вот вязаные перчатки не спасали от носящегося среди скал холодного ветра, и пальцы мерзли.
Дерфельд располагался в месте слияния рек, вырывающихся из двух туманных и нелюдимых ущелий, словно спущенные с цепи псы. Высокие холмы, окружающие его со всех сторон, лишали жителей прекрасного вида снежных гигантов, но стоило подняться чуть повыше, как раз на ту высоту, где я находился сейчас, и горная цепь, разрезающая Фрингбоу на две неравные части, лежала как на ладони.
Дерфельд был шестым по величине городом королевства, власть здесь принадлежала графам из старой фамилии Луаз, которая могла поспорить знатностью своих предков со многими королевскими династиями из соседних государств. Замок Шкар, располагавшийся недалеко отсюда и венчавший скалистый холм, словно огромная пятизубая корона, уже лет восемь пустовал. Старый граф предпочитал более теплый климат, проживая на юге королевства, а молодой виконт останавливался в городском дворце, а не в древней, тяжело протапливаемой обители пращуров, в окружении сквозняков и фамильных призраков.