Страж
Шрифт:
– Мое предчувствие, которое никогда не ошибается, говорит мне о том, что мы еще схлопочем неприятностей от этой души.
С учетом того, что предчувствие Проповедника ошибалось по двадцать раз на дню, никто не обратил внимания на его предсказание.
– Сколько мы уже идем? – спросила Гертруда, когда вымерший тракт начал петлять меж рябиновых рощ.
– Часа полтора, – ответил я. – Может, два. Туман постепенно расходится, уже позднее утро.
– Клянусь святым Андреем, я в жизни столько не путешествовал, сколько после смерти, –
– Никогда не поздно посмотреть мир, – отозвалась Гертруда.
– Мне, признаться честно, он порядком надоел, когда я был еще жив. А о том, как он мне опротивел после смерти, я и говорить не хочу, ведьма. Бесконечные дороги, города, деревни, кони и экипажи сводят меня с ума. Из года в год Людвиг колесит по странам, и мне приходится таскаться за ним.
– Я тебя разве заставляю? – возмутился я. – Ты сам напросился в компанию. Чего теперь жалуешься?
– Между прочим, я спас тебе жизнь, – осклабился он. – Так что теперь тебе придется слушать мои жалобы ежедневно.
– Как будто раньше я занимался чем-то другим. Пугало и то лучше тебя. Оно хотя бы молчит.
Он оттянул пальцем воротничок сутаны, врезавшийся ему в шею:
– Кстати, как раз хотел поинтересоваться – где его носит?
– Оно насытилось кровью, так что какое-то время его не ждите, – ответила вместо меня Гертруда. – Скорее всего, дрыхнет там, где ты его нашел, Людвиг. В оболочке огородного пугала.
– Оно вернется, – уверенно сказал я. – Я уже не раз мог в этом убедиться. Меня больше заботит то, что мы до сих пор на территории Бьюргона. А герцог Элиас – младший брат короля, и пропажа души, скорее всего, должна была всполошить всю семейку.
– Я все это знаю, Синеглазый. Патрули на трактах, соглядатаи в городах. Если они будут действовать быстро, то мы совсем скоро станем главными врагами королевства, и на нас начнется полноценная охота. Скорее всего, они подключат еще и Орден.
– Позовите Пугало! – театрально возвысил голос Проповедник. – Оно пропустит все веселье! Кстати, ты же ведьма, в конце концов. Сделай что-нибудь. Измените себе внешность или там… сотвори невидимость и летающую карету. Или награди всех преследователей поносом, чтобы им было не до вас!
– Отрадно знать, что ты столь высокого мнения обо мне, – иронично отозвалась Гера. – Проклятие поноса мой самый коронный фокус.
Проповедник понял, что над ним издеваются, и заявил:
– Чтобы черти взяли это бесполезное колдовство. Какой от него тогда прок, если нельзя делать самые простые вещи? Одни сплошные неприятности и закономерный итог – пыточная в инквизиции, а потом и костерок.
Ветер разогнал туман, открыв дорогу, далекую стену мрачного Кайзервальда, уже давно превратившуюся в черную полосу на горизонте, и черные фигурки всадников, скачущих по полю.
Я выругался, рванул ремень висящего за спиной арбалета. Тройка конных стремительно приближалась.
– Кажется,
– Напусти на них тех отвратительных червяков! – посоветовал Проповедник.
– От них не будет никакого толка, когда среди тех, кто к нам приближается, есть такой сильный колдун, – еще более спокойно ответила она. – Его светлость, собственной персоной.
Второй отряд всадников, состоящий всего из четверых человек, выехал из-под прикрытия рябиновой рощи, отрезая нам путь к бегству, хотя в этом и не было никакой нужды.
Я прицелился в того, кто скакал первым, выпустил болт, который тут же ушел вертикально вверх и исчез в небе. А затем у арбалета лопнула тетива, словно ее ножом перерезали.
– Черт! – сказал я, отбрасывая бесполезное оружие в сторону и берясь за эспадон.
Проклятие Гертруды, болотный смерч, воняющий гнилью и ряской, накрыл всадников и сгинул. В следующую секунду уже ей пришлось защищаться, и возникшая из воздуха огромная стальная секира, рассыпалась металлическим порошком, окутавшим нас с ног до головы.
– Господи! Господи! Заступница Дева Мария! Вы пропали! – запаниковал Проповедник, в отчаянии заламывая руки.
– Самое время тебе за нас помолиться, – серьезно ответила ему Гертруда, сплюнув пыль.
Удивительно, но он рухнул на колени и начал читать молитву, коверкая и путая слова. Всадники приблизились, остановили лошадей, окружив нас.
– Госпожа фон Рюдигер, какая встреча, – поприветствовал ее герцог, игнорируя меня. – Вас не узнать в этом платье. Поверьте мне – то, что было на балу, гораздо больше идет той, кого называют белой колдуньей.
– Благодарю за комплимент, ваша светлость, – ответила Гера без всяких эмоций. – Что заставило вас путешествовать по провинции в такой промозглый день?
Он покачал головой и рассмеялся:
– Ваша наглость, Гертруда, не знает границ! Я пригласил вас в свой дом, принял вместе с вами еще одного стража, был любезен и гостеприимен. И как вы меня отблагодарили? Обокрали! Своровали реликвию моей семьи!
– Вы о той душе, что может уничтожить всю вашу семью? – любезно спросила Гера. – Право, у некоторых странные реликвии.
– Я рад, что вы не отрицаете факта кражи. Подумать только, магистр Братства оказалась мелкой воришкой.
Магистр?! Я бросил быстрый взгляд на девушку, но она и бровью не повела.
– Не отрицаю. Но мне любопытно, что вы собираетесь теперь делать? – Она была сама любезность, и я, не понимая, что происходит, ждал.
Проповедник молился.
– Ну, перво-наперво, я убью вашего спутника, – холодно ответил герцог.
Я не успел отскочить, зато Гертруда, явно готовая к такой ситуации, закрыла меня собой, широко распахнув руки. Заклинание врезалось в нее, отскочило и упало на крайнего всадника, который вместе с лошадью превратился в едкую слизь.