Страж ночи
Шрифт:
— А я думал, Страж Ночи все узнает первым! Нападение на Лауру так меня обеспокоило, что теперь я каждый день посылаю лакея проводить девушку домой.
— Как?.. — Сандро схватил Тициана за плечи. — Когда? Кто?
Художник подался назад и удивленно покачал головой. Освободившись от железной хватки гостя, он ответил:
— В прошлый вторник. Двое браво хотели ее убить. Спасаясь, она прыгнула в канал.
В прошлый вторник! О, Боже! Именно в этот день он и застал ее в объятиях Марка-Антонио!
— Ее
Сандро схватил плащ. Разразившись проклятиями, он метнулся из студии к саду. Кавалли проклинал Лауру, подвергавшую себя опасности. Он проклинал и Марка Антонио, ничего не объяснившего отцу. А больше всего Сандро проклинал себя — за недостаток терпения и выдержки, за то, что не выслушал тогда девушку. Похоже, непрошенное вторжение Лауры в его жизнь совсем лишило Стража Ночи рассудка.
В памяти Сандро снова возник образ девушки, какой она выглядела в тот вечер: чужая одежда, босые ноги… Не свидание с Марком-Антонио было тому причиной! А он был слеп и глуп, как слабоумный старик! Зол и поспешен, как… О, черт!
У входа в сад Кавалли задержался, чтобы собраться с мыслями. Возле пустой беседки, обвитой сухими стеблями плюща, Лаура разговаривала с монахиней в длинной черной одежде. Лицо ее собеседницы скрывал капюшон, на руке висела большая плетеная корзина.
Откинув голову, Лаура рассмеялась над словами монахини. Серебряный звон ее радостного смеха поднял в душе Сандро новую волну вины. Лаура умоляла его тогда, она желала все объяснить, а он прогнал ее из своего дома, обращаясь с ни в чем не повинной девушкой, как с последней шлюхой.
Но больше всего Сандро Кавалли ненавидел сейчас себя за то, что не предотвратил нападение. Страж Ночи обязан защищать всех граждан Венеции!
Проходя под аркой, он пригнул голову и вошел в сад.
— Мадонна Банделло?
Лаура бросила на него равнодушный взгляд.
— Да?
«Смотрит на меня, как на дурака, разыгрывающего роль униженного ухажера!» — подумал Кавалли.
Он подошел и поклонился монахине.
— Сестра Челестина, позвольте представить вам Стража Ночи, — вежливо произнесла девушка.
Монахиня едва заметно вздрогнула и плечи ее напряглись. Бледная изящная рука откинула капюшон. Взгляду Сандро предстало необыкновенно красивое лицо, он видел его на одном из набросков Лауры. В окаймлении черного капюшона с жесткою белою подкладкой черты лица монахини вырисовывались особенно ярко. Глаза — два блестящих топаза — учтиво смотрели на только что представленного ей мужчину.
— Благослови вас Бог! Мне нужно идти, — Целестина заглянула в корзину, где лежали запечатанные воском глиняные горшочки, стеклянные баночки и пиалы, а также мешочки, перевязанные кожаными ремнями. — Я должна кое-что отнести маэстро Тициану.
— Да.
— Сестра Челестина делает краски
Челестина спокойно улыбнулась.
— Мой господин, у меня есть чудесная краска из хны. Она вернет вашим волосам их природный каштановый цвет.
У Сандро запылали уши. Он знал, что его волосы давно уже серебрятся на висках, но никогда не придавал этому значение. Однако подобное упоминание о возрасте заставило его поморщиться. Прежде, чем он успел придумать достойный ответ, Лаура сказала:
— О, нет, сестра! Седина украшает Стража Ночи и окрашивать столь изысканно-серебристого цвета волосы было бы просто кощунством. Я нахожу их… — Лаура осеклась, вспомнив, что должна сердиться на Сандро, а не рассыпаться в комплиментах.
— Мне пора, — сказала сестра Челестина.
— Спасибо вам за прекрасные кремы, сестра!
Лаура, наклонившись, расцеловала монахиню в обе щеки, и та ушла.
Многое Сандро хотелось сказать Лауре, но слова путались и, оставшись с ней наедине, он сумел лишь спросить:
— Кремы?
— Сестра Челестина сделала мне чудный крем.
Ни сила воли, ни сдержанность, присущая характеру, не смогли помешать Стражу Ночи дотронуться до щеки девушки и заглянуть ей в глаза.
— Зачем позолота лилии?
Лаура отвернулась, коснувшись рукой статуи Венеры.
— Я не пользуюсь кремом, но держу это втайне от сестры Челестины. Она очень добра ко мне, и было бы жаль ее огорчать. Мой господин, если вы не возражаете, я отправлюсь домой.
Домой? Назвать своим домом бордель! Это начинало действовать Сандро на нервы.
— Лаура, я пришел извиниться. Тициан рассказал мне, что на вас напали.
Девушка играла своим локоном.
— Я сама хотела рассказать вам об этом, но, видимо, выбрала неподходящий момент: вы были не в настроении слушать.
Сандро взял ее за руки и усадил на скамью.
— Теперь я готов выслушать вас, Лаура.
Она стала рассказывать, и ужасная история болью отозвалась в сердце Сандро. Прием — удар ногой в пах — примененный ею, привел его в восторг, а прыжок в ледяную воду канала переполнил чувством вины.
Помолчав, Сандро спросил:
— Как вы думаете, почему эти люди на вас напали?
Голубые глаза девушки затуманились, она сорвала с ветки засохший лист.
— Понятия не имею. Марк-Антонио предположил, что убийц нанял какой-нибудь художник, завидующий мне.
Марк-Антонио. Это он спас девушку от гибели и приютил в собственном доме после страшного испытания. Это он успокаивал ее и размышлял вместе с ней, кто мог бы желать ее смерти.
Сандро знал, ему еще не раз придется принести свои извинения, чтобы девушка простила его окончательно. Он воспользовался моментом слабости Лауры и поцеловал ее.