Страсть за кадром
Шрифт:
Когда Бретт замолчала, Фозби еще какое-то время продолжала писать, потом сказала:
— Ты же знаешь, дорогая, что я очень люблю наряды. Когда я была молодая, мама думала, что у меня какие-то отклонения: когда мы заходили в магазин, я старалась буквально изучить каждое платье, блузку, любой предмет туалета. Любая обнова волнует меня. Иногда я покупаю что-нибудь и отправляю в свою уборную на год или на два, прежде чем надеть. И потом я стараюсь скомбинировать с чем-то, что ношу давно, и это дает полное ощущение, что вещь мне давно знакома. Сейчас это был большой обходной маневр, чтобы открыть тебе секрет:
Мне понравились твои мысли. Моя ассистентка свяжется с тобой, чтобы назначить совещание редакторов и подходящее время для съемок. Думаю, тебе пора выйти в свет.
Бретт ликовала. Эта работа будет важной вехой в ее карьере.
День съемок выдался мрачным и дождливым, но на площадке царило оживление. Фозби сидела в своем директорском кресле справа от Бретт и ее камеры. Она была совершенно спокойна и не проявляла ни малейшей нервозности при работе с новым фотографом. Ассистент Бретт разорвал черную обертку с только что отснятой моментальной пленки и передал ей. Она тут же взяла лупу и стала внимательно рассматривать снимок. Задержав дыхание, она подошла к Фозби.
— Изумительно! — воскликнула она, и после того, как все остальные произвели последнюю проверку и приготовления, Бретт начала.
Когда снимали вторую кассету, вдруг погас свет. Проигрыватель замолк на полутоне, лопасти вентилятора стали крутиться все медленнее, пока не остановились. И почти в унисон взвизгнула вся группа.
Бретт, сбитая с толку, побежала вниз и на полпути столкнулась с Терезой.
— Что случилось? Все лампы погасли, — крикнула Тереза.
— И наверху тоже. Пойду в подвал, проверю предохранители.
Все пробки были в порядке, но во всем доме электричества не было.
Бретт объяснила ситуацию Фозби, и та предложила прерваться на ранний ленч, чтобы дать Бретт время решить проблему. Пока вся бригада сидела и при свечах поглощала пищу, Бретт и Тереза упорно дозванивались в контору по надзору за электросетями. Наконец они нашли электрика.
— У счетчика обрезаны провода, посмотрите, вот здесь, — сообщил электрик после тщательного осмотра.
— Вы шутите, — недоверчиво произнесла Бретт.
— Посмотрите сами.
Он светил фонариком, а Бретт вглядывалась через его плечо. И она увидела… Мурашки побежали по спине. Кто-то залез в ее дом и сделал так, чтобы свет погас как раз в середине съемки.
— Что будем делать? — спросил он.
— Соедините провода и сделайте так, чтобы зажегся свет, но ничего не нарушайте, — ответила она.
Когда Бретт спросила Терезу, та припомнила, что за день до этого кто-то, назвавшись электриком, заходил и спускался в подвал.
— Ты видела его документы? — спросила Бретт.
— Нет, я никогда не проверяю. Он был в синей униформе и с фонариком. Я впустила его. Мой Бог, он был здесь, чтобы сделать сегодня это!
Тереза заплакала. Бретт успокоила ее и попросила позвонить в полицию,
В половине шестого подкатила полицейская машина, и Бретт, извинившись перед всеми, вышла к полицейским. Они записали ее показания, обследовали подвал и сказали, что позже ей позвонит следователь. Никто из бригады не избежал допроса, чтобы по крупицам собрать воедино всю историю происшествия. Все пришли к единому мнению, что кто-то намеренно вредит Бретт Ларсен, и сочувствовали ей. Бригада работала до девяти вечера и все запланированные снимки были сделаны. Подходя к двери, Фозби пожала руку Бретт:
— Будь осторожна, дорогая. Что-то очень нехорошее случилось сегодня. Ты должна разобраться.
— Тереза рассказала, что случилось. Это очень тревожно. Кто-то был в нашем доме, — взволнованно сказал Джефри, встретив ее наверху.
— Джефри, я была здесь и все знаю. Она была очень взволнованна и расстроена, чтобы спокойно обсуждать происшествие. Она принесла из подвала бутылку вина и стала снимать с горлышка обертку.
— Ты так взволнована? — спросил Джефри, подходя к ней.
— Конечно, что бы ты посоветовал сделать? — Бретт хлопнула пробкой.
— Я бы хотел тебя убедить отказаться на время от съемок, — ответил Джефри.
— Черт возьми, у тебя только один ответ на все! Это действительно звучит так, словно ты рад любой возможности сказать мне это! — Бретт пристально посмотрела на него. — Пойду наверх.
Она свернулась клубком в розово-лиловом кресле в углу, ощущая себя одинокой и подавленной. Ей очень хотелось верить, что это происшествие никак не связано с январскими звонками об отказе от моделей. Она пыталась понять, из-за чего все это происходит. И ей так захотелось поговорить с кем-нибудь, кто не будет использовать ее страхи и сомнения против нее. Сегодня, закончив работу, у нее возникли твердые намерения прерваться, по крайней мере до тех пор, пока не разберется в смысле происшедшего, но поняла, что это будет только на руку Джефри, и тогда он не успокоится, пока не добьется своего.
«Как странно думать, что ты воюешь с собственным мужем», — подумала она, услышав стук в дверь.
— Извини, совсем потерял голову. Я так встревожился, когда понял, что ты серьезно отнеслась к этому, — сказал Джефри, заходя в комнату и усаживаясь рядом с ней. — Понимаю, у нас были разногласия в последнее время, но все это из-за того, что ты слишком много значишь для меня.
Бретт стало интересно, чем конкретно она была для него, а он для нее, но и сегодня у нее не нашлось ответа.
— Я почти уверена, что существует кто-то, кому не очень нравятся мои успехи, — сказала Бретт Лизи и Джо.
Она зашла к ним, чтобы навестить своих крестников. Заодно рассказала и о своих злоключениях.
— Что ты предприняла, Бретт? — спросил Джо.
Она рассказала им о полицейских отчетах, следователях, взявших отпечатки пальцев, о походе Терезы в контору по обслуживанию электросети, где она просмотрела все амбарные книги в попытке найти загадочного электрика — все безрезультатно. После второго инцидента Джефри нанял частного детектива, но и он ничего не обнаружил. К этому времени события стали всеобщей известностью, и это возымело результат.