Страсть за кадром
Шрифт:
Входная дверь открылась и закрылась, но она не знала, сколько она пролежала в темноте, размышляя. Она прислушалась к размеренным шагам Джефри, остановившегося у ее двери. Он тихо постучал.
— Войди, — отозвалась Бретт.
— Я не был уверен, что ты дома, — начал он, включая настольную лампу на туалетном толике. — У тебя все в порядке? — спросил он с тревогой в голосе.
У нее не было желания рассказывать ему, в какое сложное положение она попала. Она ожидала услышать очередную лекцию. К ее удивлению, он сочувственно выслушал ее.
— Это очень серьезно. Очевидно, конкуренция в твоем бизнесе такая
— Не думаешь ли ты…
— Я не знаю, что и подумать, но все возможно, — размышлял он. — Может быть, тебе это трудно представить, но есть люди, которые ни перед чем не остановятся, чтобы добиться своего. Тебе бы следовало запирать документы. Понимаю, тебе это трудно вообразить, но в какой степени ты доверяешь Терезе?
— Джефри, ты на самом деле?
— Может быть, я перестраховщик, но за ней надо понаблюдать. Если ты хочешь, я могу нанять на ее место кого-то другого.
— Нет, не думаю, чтобы дошло до этого, — сказала она, снова зарывая лицо в подушку. Джефри молча сидел на кровати и гладил ее плечи.
— Ты бы не хотела составить мне компанию на обед? — спросил он.
Бретт повернулась и посмотрела на своего мужа. Ей давно уже казалось, что в Джефри живут два разных человека. Иногда он был заботливым, душевным и понимающим, то вдруг становился мнительным, холодным и непреклонным. «Я не хочу сдаваться», — решила она.
— Я не очень голодна. Думаю, что мне лучше остаться дома. Зайди, когда вернешься, — ласково сказала Бретт.
«Все получилось так, как сказала Тереза», — подумал он, стоя под струей душа перед тем, как поехать на обед. Еще несколько таких деньков, и Бретт пожалеет, что когда-то взяла в руки камеру.
Возвратившись, Джефри зашел к Бретт. Она готовилась ко сну и, когда он постучал, накинула кимоно. Он побыл с ней дольше обычного, чтобы убедить ее, что в жизни случаются варианты и похуже. Перед уходом он погладил ее по волосам и нежно поцеловал. Бретт попыталась представить, ощущает ли она хоть сколько-нибудь возбуждения и желания, когда он закрыл дверь, но все, в чем она могла себе признаться, — это желание остаться одной.
Несмотря на трагическое начало, Бретт закончила работу, сфотографировав указанные модели на договорных началах, потратив на это лишних два дня. Она представила пленку своим клиентам в день, назначенный к сдаче.
Работа удалась, и в ней не чувствовалось спешки. Обе — Тилер и Хакфорд были очень благодарны и сказали Бретт, что хотели бы и дальше сотрудничать с ней. Но она покидала их контору, не совсем уверенная в том, что у них еще появится желание работать с ней в будущем.
Бретт разослала письма во все основные агентства города по моделям с просьбой принимать заявки на съемку только от нее или Терезы. Она наконец заставила себя изучить компьютер по вводу и выводу информации и поставила замок на двери своего кабинета, уверенная, что тем самым предотвратит все последующие непредвиденные случаи.
Джефри все чаще стал наведываться в свое логово, чтобы в одиночестве снять возрастающее напряжение от его многочисленных интриг и обманов. Он десятилетиями спокойно и размеренно подпитывал себя мыслью о возмездии. Теперь он был так близок к цели,
— Он убил моего мужа и что-то ужасное сделал Карлу.
«Ты у меня в руках, проклятое, жалкое ничтожество», — злорадствовал он, представляя Свена Ларсена в тюрьме.
Но этого ему было недостаточно. Свен держал его железной хваткой, подвергая унижениям. И Джефри удовлетворится только тогда, когда сможет контролировать все, чем владеет Свен.
Джефри не рассчитывал на такую же помощь Бретт, какую ожидал и получал от Барбары. Однако он устал от роли внимательного и заботливого альтруиста: для них пришло время выполнять его волю.
От мысли о своем недавнем попечительском визите к Барбаре у него мурашки побежали по спине. Когда она не изливалась в своей любви и преданности, не тянулась к его молнии на брюках, она сетовала на то, что все слишком затягивается.
— Он что, даже еще не в больнице? Ты ведь сказал, что он вот-вот умрет, — сказала Барбара.
И Бретт становилась все увереннее и сильнее. Без его помощи она выпуталась из приготовленной им ловушки. Он считал, что, игнорируя постель, скорее вынудит ее родить ребенка, но, изъявив на свадьбе желание работать, она предложила компромисс — отложить это хотя бы на год.
Джефри чувствовал себя в роли жонглера, подбрасывающего вращающиеся тарелки, стоя на канате. Трюк требовал сосредоточенности, и когда он подбрасывал тарелку, остальные падали, угрожая разбиться. В данный момент все тарелки были подброшены, и он не был уверен, сумеет ли их поймать.
А между тем настало время завернуть гайки еще на один оборот.
По совету умирающего Малколма Бретт поддерживала отношения с Фозби Касвел. Последние полгода они встречались каждый месяц. Сначала встречи были чисто дружескими, но когда Фозби позвонила и попросила разрешение приехать в студию, Бретт поняла, что лед тронулся. Фозби приехала со своей свитой, как глава государства, и после часового осмотра мастерской они перешли в кабинет. Тереза принесла чай, и Фозби подошла к теме своего визита. Она описала тенденцию развития современной моды, рассказала о новых тканях.
— Я видела совершенно потрясающие цвета, Бретт: аквамарина, крокса, морской волны — и все такие сочные, почти транспарантные. Не знаю, с каких времен я не видела подобных платьев, просто дух захватывает, — восторженно говорила Фозби. — Какую бы ты предложила концепцию изображения такой одежды?
Бретт поняла, что Фозби испытывает ее. И, не желая показаться растерянной, она сказала первое, что пришло ей в голову:
— Твое описание вызывает в воображении стиль классической и древнегреческой одежды. Я понимаю, что есть платья вне временной элегантности, отражающие линии тела. Они не требуют ни изменения, ни совершенствования, а только прославления. Думаю, лучше снимать модели и статистов в движении на фоне бесхитростного белого полотна, чтобы подчеркнуть насыщенность ткани. — Она продолжала с таким воодушевлением, словно это была уже ее работа.