Страсть за кадром
Шрифт:
Вечером в своей гостиной, потягивая коньяк, они обсуждали встреченных на обеде знакомых и однообразие их жизни. После этого они разошлись ко сну. Джефри пользовался ванной для гостей внизу, в холле, объясняя это тем, что ее ванная покрыта розовым кафелем и переполнена парфюмерными запахами, раздражающими его.
Вернувшись в спальню в темно-синей шелковой пижаме, он сел на край постели и взял Бретт за руку.
— Дорогая, я хочу, чтобы ты изменила свое мнение. Подумай, как много радости привнесли дети в семью твоих друзей Джо и Элизабет.
—
Тоненькая лямка ее ночной сорочки соскользнула с плеча, и она поправила ее.
— Дело в том, что я не очень молод, Бретт, а человек хочет оставить что-то на земле после себя.
— Джефри, ты говоришь так, будто одной ногой стоишь уже в могиле. Тебе только сорок один, а мне двадцать пять. Думаю, что мы упустили не слишком много времени. Давай поживем года два. Моя карьера снова пошла в гору, и я не хочу терять это. Нет, только не теперь.
— Но Элизабет родила, и это, кажется не помешало ее карьере. Она просто устроила себе небольшой уик-энд.
— Карьера Лизи — совсем другое дело. Ей не надо лазить по лестницам, носить тяжести, ползать по полу.
— Ты тоже не должна этим заниматься.
— Это начало следующей лекции, первая, та, в которой ты напоминаешь мне, насколько я богата и поэтому не должна работать вовсе. — Голос Бретт становился все громче.
— Да, это правда.
— Мы не можем просто лечь в постель, позаниматься любовью и уснуть в объятиях друг друга? — спросила Бретт. Она улыбнулась, протянула ему руки, подумав: «Ему нужна практика».
— Люди занимаются сексом и имеют от этого детей. Это их цель — воспроизведение!
Джефри поднялся и подошел к подножию кровати.
— Что? — недоверчиво спросила Бретт. Она уставилась на него, забыв закрыть рот.
— Мужчина и женщина совокупляются, чтобы иметь детей. Это необходимо для продолжения рода.
«А ведь это он серьезно», — сказала себе Бретт, изумленная его доводами.
— Я давно поняла, что ты старомоден, Джефри, но это самая сумасшедшая мысль, какую я когда-либо слышала.
Она села на кровати. Ее розовая рубашка соскользнула, обнажая груди.
— Не думаю, что сможешь возбудить меня видом своего голого тела, — сказал Джефри с дрожью в голосе.
— О чем ты говоришь? — Бретт вскипела:
— Ты сотни раз видел мое тело, и это не слишком возбуждало тебя. Чем отличается сегодняшний день от других? Я хочу спать. Об этом мы поговорим в другое время.
Бретт вспомнила их первую размолвку в Русском ресторане и подумала, что ему нужно было сначала остыть, прежде чем он сможет выслушать мнение другой стороны.
— Я пойду спать в другую комнату, — сказал он тихим, спокойным голосом и бесшумно вышел в холл.
«Они обе одинаковые, — думал он, — и она, и ее мать. Все, чего они хотят, это секса. Интересно, как долго она протянет без этого? Она же не разведется со мной. Это слишком явное признание
Услышав, что дверь комнаты для гостей захлопнулась, Бретт перевернулась на живот, взбив подушку.
«Что можно сделать, как изменить это? — Слезы закапали на подушку. — Я не могу сейчас иметь ребенка — просто не могу. Он должен дать мне время, чтобы научиться любить его. Я знаю, что смогу. Может быть, на следующий год. Надо завтра поговорить с ним».
Слезы все еще текли, и вновь зазвучал внутренний голос: «Что же делать? Куда ты попала?»
Когда на следующее утро она проснулась, Джефри уже ушел к себе в контору, а следующую ночь он снова спал в комнате для гостей. И следующую…
Глава 31
— Две недели назад я ангажировала Рэчел Гибсон на эту работу. Что вы имеете в виду, говоря, что снят заказ на нее? — кричала Бретт в трубку.
Она была уверена, что начинать новый год со съемки для нового клиента — хорошая примета. Ее личная жизнь была в беспорядке, но работа — тут она была на коне. Фирма «Тилер и Хакфорд» из Ист Сайда была известна постановками изысканной одежды для женщин высшего света. В этом роскошном агентстве было занято несколько фотографов, однако Мелисса Тилер и Мерривесер Хакфорд были в восхищении от работ Бретт и ее профессионализма, а кроме того, они, конечно, стремились поддержать еще одну работающую женщину.
Бретт превзошла себя, чтобы доказать, что ее съемка пройдет гладко. Клиенты очень взыскательно отнеслись к моделям, которых она наняла. Они тщательно изучили портфели их заказов и выбрали женщин с классической внешностью и элегантностью.
Когда обязанности были распределены, Бретт, составляя график съемки, позвонила в агентство, чтобы назначить время моделям. Они должны были делать по двенадцать снимков в день, в лучшем случае четыре дня подряд. Она определила места в городе, заплатила налоги и получила разрешение на съемку. Это был жесткий график с минимальным допуском на ошибку, и Бретт знала, что хорошо провела подготовительную работу и все должно пройти гладко.
Но ее первая модель опаздывала на полтора часа. Бретт договорилась с Рэчел, что та приедет в студию в семь часов. Ее прическа и макияж должны были делаться в то время, когда стилист и помощник Бретт будут грузить платья, аксессуары, драгоценности и фотоаппаратуру в фургон, обычно арендуемый фотографами и операторами для работы вне студии. Все было сложено, и они готовы двинуться к Международному торговому центру, их утренней площадке, но модель все еще не появлялась. К восьми тридцати, к открытию агентства «Зум Моделз», Бретт кипела. Наконец она дозвонилась до директора женского отделения «Зум», которая очень разозлилась, что ее утро началось с нервозного звонка фотографа. Она достала карточку Рэчел и сообщила Бретт о снятии заказа.