Страсть за кадром

Джойс Мэри

— Убери ее, — шикнула Барбара, — тебя же не видно!

«Я знаю», — подумала Бретт, аккуратно укладывая камеру в футляр.

Вид Барбары ослабил в Захари прежнюю враждебность. Она сменилась мрачным предчувствием и ревностью, которые часто его охватывали. Барбара была наркотиком, прописанным от приближающейся старости и неудач. А Захари был безнадежным наркоманом. Он был болен этой всепоглощающей молодой женщиной, но знал, что проявление его чувств было бы встречено с презрением.

— В самом деле — волшебство! —

Захари снял шляпу, помогая Барбаре выбраться из рикши. — Но тебе не кажется, что твой наряд излишне облегающий?

— Ой, Захари, не будь таким нудным, — ответила Барбара, зная, что упоминание о его возрасте будет держать мужа в страхе весь остаток вечера.

Дэвид увидел Бретт, стоявшую в рикше, брошенную и забытую, и кинулся к ней на помощь. Он легко опустил ее на землю и поцеловал в щеку:

— С днем рождения, Бретт! Извини, что без подарка.

— Все хорошо, — ответила Бретт, стараясь как можно дольше продлить ощущение поцелуя на щеке, — спасибо, что помог мне спуститься.

— Хорошо, что ты меня пригласила. Дэвид был тронут, получив приглашение, но не собирался приезжать, пока не услышал о масштабах торжества. В свои годы Дэвид знал о дворцах с арками, прислуге и «лимузинах» и что все это было повседневным в жизни Бретт, но он никогда с этим не соприкасался. Изумление этим богатством изменило весь ход его мыслей.

— Все так красиво! С чем можно сравнить поездку в рикше? — спросила Лизи.

Бретт села рядом с Лизи. Она хотела забыть происшедшее.

— Это действительно выглядело изящно. И посмотри на моего брата с усами. В последнее время я вижу его в костюме, который подарили ему родители на окончание, — поддразнила Лизи.

Дэвид отрастил усы, чтобы чувствовать себя равным среди одноклассников, которые были на два года старше его. Хотя ему было только восемнадцать, он поступил в Стан-форд, как особо одаренный — для получения знаний в области компьютеров.

Дэвид казался красавцем, его волосы развевались по плечам и были такими же кудрявыми, как у Лизи, только более темными, густыми и блестящими.

— Какая чудесная камера, — сказал Дэвид, не обращая внимания на замечания сестры.

— Мне подарили ее на день рождения, — гордо сказала Бретт. — Можно я тебя сфотографирую? — Она осторожно навела на него камеру.

Глава 3

Войдя в комнату, Барбара увидела Авери Торнтона, общественного редактора «Сегодня» — общества библии. Авери, маленький и толстенький мужчина неопределенного возраста, был наиболее влиятельным человеком в Нью-Йорке. Росписью его пера хозяева жизни поднимались и падали. Он был как ценным союзником, так и сильным противником.

— Авери, дорогой, ну как твои дела? — сладко спросила Барбара, целуя его. — А они говорили, что этого не может случиться, — добавила она с триумфом.

Год назад Авери

заявил в «Сегодня», что летом в Нью-Йорке нет никакой общественной жизни, и настаивал на том, что никто не сможет устроить торжества в период с июля по август. Барбара увидела в этом брошенную перчатку и приняла вызов. Она наняла Яна Вексфорда и потратила семь месяцев на устройство праздника в летний сезон. Авери прислал ей ящик вина Шати Лафит Ротшильд и осветил в «Сегодня», что она не вытянет праздник.

На банкете все было спланировано по минутам, включая еду, игры и представления. По китайским традициям каждое девятое блюдо заканчивалось сенсацией: от нежного и сладкого до горячего и острого — все от владельца шикарного ресторана из Манхеттена.

Все было продумано, и Барбара предвидела свою победу. За четвертым блюдом, горя желанием услышать похвалу и комплименты, она принялась вертеться, стараясь быть постоянно на виду. Пока группа акробатов в блестящих костюмах давала свое представление, Захари наблюдал за своей женой. Барбара приблизилась к столу, где происходили шумные дебаты об арестах в Уотергейте. Молодой мужчина отодвинул свой стул и пристально поглядел на нее голубыми глазами с поволокой.

— Миссис Норт, вы сегодня очаровательны!

— Спасибо, мой добрый господин, — ответила Барбара и поклонилась так низко, как позволил ей узкий наряд. Она положила ногу на ногу, демонстрируя соблазнительный разрез на платье.

— Конечно, мне все равно, но я уверена, что такой молодой красавец, как ты, мог бы найти множество интересных дел в субботний вечер, — скромно сказала она в шуме окружавших их разговоров об Уотергейте.

— Я не могу думать о делах, которые должен выполнить. Может быть, только об одном. — Он откинул светлые волосы со лба и улыбнулся с озорством.

— Только об одном? — соблазнительно спросила Барбара, понимая, что игра уже началась.

Худая, мускулистая фигура Карсона была результатом четырехлетней игры в футбол в Гарварде. Он окончил его в мае и ожидал своего часа карьеры, но не был к этому готов. Барбара была его первой женщиной.

— Карсон, ты едва притронулся к тому, что лежит на тарелке, — заметила Барбара.

— Я боюсь, не смогу взять что-либо этими палочками.

Барбара подхватила пальчиками кусочек фаршированной утки и поднесла к губам Карсона.

— Иногда это самый простой способ. Он посмотрел ей прямо в глаза и, приняв предложенный лакомый кусочек, облизал ее пальчики, втянув их себе в рот. Глядя на это, Захари подошел и ревниво положил руки на плечи Барбары. Избегая ссоры, Барбара сказала:

— Дорогой, ты знаком с Карсоном Галахером? Карсон, это мой муж, Захари Ярроу.

— Превосходная вечеринка, сэр, — сказал Карсон, протягивая руку.

Игнорируя ее, Захари жестко сказал:

— Барбара, Стюарты спрашивали тебя.