Страшные истории для девочек Уайльд
Шрифт:
Теперь в лесу больше не пели птицы. Куда ни кинь взор, везде пустые гнезда и гниющие ульи. Мертвый лес.
И все из-за одной мертвой девочки.
Госпожа Ферлонг сидела на своем обычном месте – в горшке с розовым кустом около входной двери. Мама Уайльд так и не пересадила розы в землю – болезнь сразила ее раньше, однако цветы и в плену чувствовали себя неплохо.
– Рада, что вы по-прежнему здесь, – обратилась Изола к паучихе, плюхаясь на ступеньку. –
Госпожа Ферлонг, как обычно, ничего не сказала, а только зашевелилась в паутине, выпуская липкую нить.
«Куда он пропал?» – казалось, читала Изола мысли паучихи.
– Не знаю, простите.
Паучиха продолжила плести свою сеть, извиваясь то в одну сторону, то в другую. Через несколько секунд стало видно, что она выткала полумесяц.
– Ах это? – Изола провела рукой по шее и красной метке, которая ничуть не побледнела с тех пор, как Кристобелль впервые на нее указала. – Надеюсь, просто еще одна глупая выходка этой мертвой девочки. Не беспокойтесь обо мне.
Госпожа Ферлонг долго смотрела на нее всеми восемью глазами. А потом выткала последний символ – сердце.
– Спасибо. Я тоже вас люблю.
Мадам Гильотина
Изола не спала.
– Не смей шевелиться! – прошипел голос, висящий над ней в темноте, словно шляпка гриба, и Изола вынырнула из дремы.
– Руслана?
Голубые глаза Изолы отразились в лезвии кинжала – широком и внушающем ужас. Жесткие черные волосы фурии щекотали ей лоб. Изола слышала напряженное дыхание – совсем не похоже на Руслану.
Фурия сидела над Изолой на корточках, решительно сжимая в красных ладонях рукоятку кинжала. Она мелко дрожала, не от холода или страха, а от ярости, которая предшествовала превращению. Одна ее рука пыталась опустить кинжал, а другая тянула его вверх, и фурия пыхтела от натуги, сражаясь сама с собой.
– Руслана, – повторила Изола.
– Принцесса, – прошептала фурия, которая теперь дрожала всем телом, и маленькие взрывы сотрясали ее всю, пока чей-то чужой гнев пытался побороть ее верность Изоле.
Изола подняла руку, чтобы прикрыть лицо. Руслана тут же опустила кинжал ниже – острие подбиралось все ближе к правому глазу И золы, нависнув над ним жутким дамокловым мечом.
– Нет, нет, я не стану, я не хочу, – простонала Руслана, еще крепче стискивая потными ладонями рукоять кинжала. Ее крылья высоко вздымались над кроватью, и одно-единственное черное перышко упало на щеку Изолы.
– Я понимаю, – прошептала Изола и задохнулась – лезвие придвинулось еще ближе. – Я знаю, в этом нет твоей вины.
Холодная сталь кинжала коснулась ее переносицы. Кончик целился
Короткий испуганный вздох – но издала его не Изола. Горячие слезы закапали на ее лицо, потекли по волосам.
– О, Изола, – прошептал голос сверху.
Плотная тень исчезла, на кровати больше никто не сидел.
– Что случилось, querida? – нетерпеливо спросил Алехандро, явившийся на две минуты позже, чем нужно. – Где Руслана? Почему ты плачешь?
Четвертым драконом был Гнев.
– Осталось всего три принца, и ни один из них не знал, что именно случилось с младшими братьями, но все трое считали, что те не вернутся, и каждый про себя поклялся избежать участи пропавших принцев. Больше не разлучаясь ни на минуту, они шагали по изведанным проселочным дорогам своего королевства, но время шло, поиски по-прежнему оставались бесплодными, и принцы начали ссориться. Они приближались к логову драконов, и никто не знал, какой дорогой лучше пойти, хотя каждый взахлеб доказывал собственную правоту.
Лошадка-качалка в углу комнаты печально моргала всякий раз, когда Изола отводила взгляд; Изола прищурилась, пытаясь поймать игрушку на горячем.
– Устав от жарких споров старших братьев, третий принц, самый спокойный и рассудительный, предпочел не ввязываться в очередную бессмысленную свару и отправился в путь в одиночку. Этот выбор стоил ему жизни: за своей перебранкой братья не услышали, как он звал на помощь, и третьему принцу больше уже никогда не довелось разрешить чей-либо спор.
Откровение
Спрятанный под розовой рубашкой большой живот матушки По походил на готовый расколоться арбуз. Мама Эдгара трудилась в огороде, осторожно удобряя травы.
– Привет, Изола, – поздоровалась Цветок Лотоса. – Не возражаешь, если… – Она протянула руку, и Изола помогла ей выпрямиться. Матушка По, пошатываясь, встала. Казалось, что неестественно выпячивается не живот, а все остальное тело.
– Что вы выращиваете, миссис П… Ллевеллин? – спросила Изола, едва не назвав садовницу По.
– Помимо ребенка? – Цветок Лотоса улыбнулась и указала на землю. – Вот тут будет базилик, а там – немножко укропа, шалфей и мелисса – о, мелисса. Очень милое название, и как имя ничего… – Ее взор затуманился, и она, переваливаясь, ушла в дом.
Изола еще минуту постояла в саду, охваченная ядовитой паникой. Цветок Лотоса – такая приятная. Эдгару повезло с матерью. Ее огромный живот был красивым, а идеальная семья – полной и цельной. Что с ними станется, если Изола не справится? Что станется с Эдгаром?