Странные женщины

Белкина Елена

— А кто же при чем? — удивилась Лиза.

— Я теперь при чем! — сказал сержант. — Оскорбление при исполнении, нападение. Он меня коленкой ударил. Знаете, что ему за это может быть?

И как ни уговаривала его Лиза, он доволок жгучего брюнета до райотдела милиции, который находился неподалеку, и втащил в один из кабинетов. Лиза проследовала за ними на правах, как минимум, свидетельницы.

В кабинет вскоре вошел старший чин: лейтенант милиции. Сержант доложил суть конфликта.

— Вы кто? — спросил лейтенант Лизу.

— Елизавета

Андреевна Литовцева, — ответила Лиза. — Паспорт показать?

— Не обязательно. А вы кто?

— Борис Борисович Берков. Я ее жених, понимаете? Мы просто слегка поссорились, а она вспыльчивая, и вот…

— Поздновато женишься, — переводил лейтенант взгляд с Беркова на Лизу.

— Просто я ее всю жизнь искал.

— Что ж вы, не поженились, а уже ссоритесь? Поженились бы — и хоть убивайте друг друга в домашних условиях. Как большинство и делает согласно сводкам.

— Обязательно! — пообещал Берков. — Только отпустите меня.

— Штраф придется заплатить. Все-таки нападение на милиционера в общественном месте — не шутка. Скажите спасибо, что оформлю как мелкое хулиганство, а то ведь за это и срок светит!

И лейтенант назвал сумму штрафа.

У сержанта, похоже, было собственное мнение, и он открыл рот, собираясь это самое мнение высказать. Но под начальственным взглядом лейтенанта тут же его захлопнул.

Берков уплатил штраф, сказав:

— Квитанции не надо. И протокола не надо. А то я, знаете, уважаемый в городе человек, дойдет до руководства…

— Ну, не надо так не надо. Горько! — весело выкрикнул вдруг лейтенант свадебное слово. И вместе с этим словом мощная спирто-водочная струя окатила присутствующих.

— Слово милиции — закон! — тут же закричал Берков и немедленно поцеловал Лизу. Она оттолкнула его и выбежала из кабинета. Он — за ней.

Остановившись через несколько минут, она спросила:

— Что же мне делать, чтобы избавиться от вас?

— Ничего, — сказал Берков. — Ничего не поможет, Лиза.

И вдруг видением наяву возникло пьяное лицо лучшей подруги Люськи. И это лицо кричало: ИСЧЕЗНИ! ИСЧЕЗНИ! ИСЧЕЗНИ!

И Лиза неожиданно сама для себя сказала:

— Ладно. Так кем вы меня собирались сделать? Любовницей? Женой?

— Это как получится.

— Вы далеко живете? Я очень устала.

— А мы на такси, хотя это близко.

Он поймал такси и повез ее к себе.

Она совершенно спокойно вошла в его квартиру. Не озиралась, не осматривалась, спросила только, где ванна, и попросила большое полотенце или простыню.

Приняв душ она вышла, завернутая в махровую мягкую простыню, подошла к кровати, села, стала расчесывать волосы.

— Чего же вы? — сказала она Борису Беркову. — Давайте тоже в душ и займемся делом.

Она чувствовала себя абсолютно свободной.

Исчезнувшей.

И это чувство свободы, потерянности в огромном городе, чувство абсолютной ТАЙНЫ сделало ее ощущения необыкновенно яркими, и ей захотелось

отблагодарить человека, который был вольно или невольно соучастником и отчасти причиной ее неожиданного праздника (отчасти — потому что при отсутствии любви вовсе не мастерство мужчины определяет степень удовлетворений женщины, а ее настрой, ее желания, ее степень растворенности в ситуации; умелая женщина всегда сможет взять от мужчины то, что хочет взять, за исключением совсем безнадежных случаев, но никогда самый умелый мужчина не сможет взять от женщины того, чего женщина дать ему не пожелает…).

Часа через полтора Берков спросил ее:

— Так кто же вы, Елизавета Андреевна? Откуда вы?

— Ну уж нет, — сказала Лиза. — Этого ты не дождешься. Что, привык женщинам без мыла в душу лезть? Лучше скажи, кто ты сам такой. Я тебе в самом деле так понравилась или ты такой неуемный бабник, что на все готов, лишь бы своего добиться?

— Ты мне действительно понравилась.

— Хорошо. И что планируешь дальше?

— Мне надо знать, замужем ли ты и вообще.

— Зачем?

— Я хочу, чтобы ты жила со мной.

— Ладно. Поживу, сколько вытерплю. Мне это, как ни странно, сейчас нужно: где-нибудь и с кем-нибудь пожить. Но учти: ничего рассказывать о себе не собираюсь. И о тебе знать ничего не хочу. Или ты хотел чего-то другого? Свадьбу, регистрацию в загсе, детей завести?

— Нет! — поспешно сказал Борис. — Именно — пожить с человеком, который мне нравится.

— Договорились.

Лиза, конечно, беспокоилась об Игоре и Насте. На другой день она позвонила Люське.

— Здравствуй, лучшая подруга, здравствуй, гадюка! — пропела она в трубку. — Все забываю тебя поблагодарить за то, что ты раззвонила обо мне на все четыре стороны.

— Не стоит благодарности! — ответила Люська елейно. — Ты где? Среди ночи твой муж прискакал, весь бледный. Боится, что ты опять память потеряла и тебя могли в беспамятстве убить и изнасиловать.

— Он угадал. Я опять потеряла память.

— Поздравляю. А если серьезно?

— Если серьезно, я тебя должна предупредить: попробуй только опять проболтаться, я тогда и Игорю, и всем расскажу, кто мне советовал исчезнуть, скажу, что ты предательница. Все о тебе расскажу. А если тебе этого мало, то я вспомню, что сама гадюка, и просто-напросто выцапарапаю тебе глаза. Веришь?

Люська подумала и серьезно ответила:

— Верю.

— Ну так слушай. Ты меня встретила. Я тебя не узнала. Ты встревожилась, стала расспрашивать. Я сказала, что со мной все в порядке, со мной ничего не случится. Ты сказала, что меня ищут. Я сказала, что искать не надо. Ты умоляла и просила, чтобы я тебе звонила хотя бы раз в день. И всунула мне листок со своим телефоном. Я пообещала.

— Полный амбец! — выразилась Люська. — Тебе опять везет!

— В каком смысле?

— Ты решила другой жизнью где-то пожить, так?