Странница

Шаблинский Илья

Корней полулежал на сиденье, тяжело дышал и думал лишь об одном: подавить рвотный рефлекс. Через несколько минут отпустило, но дышать было все еще трудно и очень хотелось выплюнуть кровь. Пришлось выплюнуть на пол, низко склонившись.

Еще минут через десять Антон остановил машину возле киоска, купил пластиковую бутылку воды и вернулся в машину.

— Хотите умыться? — спросил Корнея. — Хорошо, давайте полью… А потом, может, в больницу? Нет? Домой?.. А вы уверены?

Корней кивнул. Он с трудом вышел из машины и подставил грязные ладони

под прозрачную струю. Автомобиль стоял на обочине какой-то неширокой улицы, рядом переливался огнями торговый центр.

— У вас в волосах кровь, — заметил Антон. — Нет, не трогайте! Это потом надо промыть… Пить хотите?

Корней взял бутылку, сделал несколько глотков. Детектив, опираясь на распахнутую дверцу, наблюдал.

— Спасибо, — сказал Корней, возвращая ему воду. — Спасибо за все…

— Вас в Измайлово?

— Ну да…

Немного погодя Корней извинился за то, что испачкал заднее сиденье кровью.

— Пустяки, — отозвался Антон, — сменю чехлы… Эта шпана — она как-то была связана с вашей девушкой? Ну, с той, которая вам звонила?

— Да, — тихо сообщил Корней, — они мне, похоже, мстили… Я тут одному из них неделю назад съездил по морде… К вашему расследованию это прямого отношения не имеет.

— А непрямое? — уточнил детектив. Он выруливал на Садовое кольцо.

Корней промолчал.

— А я по карте посмотрел, — продолжил Антон, не дождавшись отклика, — ну, уж больно неприятное место… Идеальное для засады. Дай, думаю, подстрахую… С шоссе там был заезд вглубь. Правда, только метров на двести. Я ведь вам звонил на мобильный…

Он взглянул в зеркальце — на своего помятого пассажира.

— Я не слышал, — тихо отозвался Корней, — не до того было… А, так я ж его отключил…

— …Даже стрельнуть пару раз пришлось. Ёш твою двадцать! Причем они и не подумали разбегаться. Во зверье!

После короткой паузы, взглянув через плечо, добавил:

— Вы все же были весьма неосторожны. Вряд ли следовало туда соваться… Если уж был раньше такой инцидент…

— Сам себе удивляюсь! — отозвался Корней и закашлялся.

Антон еще раз покосился через плечо.

— Они звонили вам непосредственно перед встречей?

Корней помедлил.

— Думаете, они оставили бы номер на определителе? Ну уж… А! Мне звонила Инга. Похоже, забеспокоилась… Я не стал с ней говорить.

— А во сколько?

Корней сделал глубокий вдох и страдальчески замер.

— Возьмите телефон. Посмотрите там в принятых. Я сейчас ничего не разгляжу.

Спустя минуту, притормозив, сыщик заметил.

— Ее звонок не зафиксирован. Не остался в памяти. Это точно была она?

Корней вздохнул. Произнес слабым голосом:

— Ну, не знаю я… Ничего уже не знаю… Давайте заглянем все же в аптеку. Перекиси, что ли, взять… А то все идет. Из губы и на затылке, кажется…

— Будет сделано, — согласился Антон. — А может, все-таки в травмпункт?

— Не надо, — Корней провел ладонью по лицу, стараясь подавить подплывающую дурноту, — не надо… У меня жена медсестра.

Антон

неожиданно притормозил, повернулся всем телом назад и вгляделся.

— Бог ты мой, — сказал он тихо. — Вам, по-моему, зашивать ее надо… Рассечено ведь… Вон ведь как.

Корней промолчал, потому что говорить уже не мог.

Семья и церковь

23

Велес хорошо знал Пресню и поэтому искал недолго. Еще издалека, с угла улицы, изучал минут пять ажурный кирпичный фасад с вязью замысловатого узора над входом, с пятью узкими шпилями, устремленными в синеву. Первые октябрьские дни шли как на подбор, один к одному — ясные, свежие, ядреные, с безоблачной чистотой небес. Он медленно прошел в ворота и поднял голову: в основаниях шпилей сквозили все той же хрустальной синевой длинные пустоты-оконца. Узор над входом свился в подобие округлой восьмилучевой снежинки, постреливающей витражами.

Когда поднимался по ступеням на высокое крыльцо, заметил справа у стены простой деревянный крест. Внутри было пусто и гулко — как и должно было быть. Он пошел между рядов, озираясь, выискивая глазами, кому адресовать вопрос. Подвернулась маленькая бабушка во всем сером, несущая из угла, где мерцали свечи, коробку с пустыми алюминиевыми кругляшами.

— Извините, — Корней чуть склонился вперед верхней частью туловища, — где тут, вот… договариваться насчет крещения?

— А это — вот туда, — бабушка указала в противоположный угол, — идите в закрестье, там спросите.

Сказано было звонко, с легким акцентом и протяжной интонацией. Корней отправился, куда было указано, нашел полуоткрытую дверь, заглянул. В обширном помещении, служащем чем-то вроде вестибюля и гардероба, грузный седой мужчина в облачении священника разговаривал с высокой худой дамой-прихожанкой. Корней дождался окончания короткого разговора, проводил взглядом заплаканное лицо женщины и осторожно приблизился.

Священник выслушал его, склонив темное мясистое лицо.

— Хорошо. Хотя знаете, немножко поздно, все группы уже сформированы… Можно записаться в ту, которая начала занятия в конце сентября.

В его неторопливом выговоре было что-то знакомо прибалтийское.

Под высоким окном оказался стол с кипой толстых тетрадей, смахивающих на амбарные книги. Крупный мужчина неторопливо уселся, извлек одну из тетрадей откуда-то из середки кипы, поднял глаза на Корнея.

— Весь курс по катехизации займет примерно год… Вы знаете это?

Корней не знал, но на всякий случай сказал:

— Это понятно. А крещение-то само… оно когда?

— После курса катехизации обычно идут еще индивидуальные занятия. Если вы будете в третьей группе, там занятия ведет сестра Эльжбета. Когда она убедится, что ваши знания достаточны и что вы духовно… подготовлены и как бы… являетесь достаточно зрелым, тогда можно будет определить время, когда вы примете крещение…