Страна игроков

Жагель Иван

– А если бы вы ему все обо мне рассказали, то, насколько я понимаю, неприятности были бы уже у меня, так?
– усмехнулся Виктор.
– Причем неприятности настолько серьезные, что вы, очевидно, не захотели чувствовать себя в этом замешанной. Даже косвенно. Даже несмотря на все ваше отвращение ко мне. Таким образом, сейчас вы фактически признали: ваши друзья имеют отношение к той давней истории. Они - бандиты, и связываться с ними опасно.

– Никакие они мне не друзья!
– отмахнулась она.

– Хорошо, не друзья, а коллеги,

начальники. Но все равно - бандиты! Кстати, вы и встречу-то эту назначили, потому что боитесь, что ваши телефоны прослушиваются. Я не ошибаюсь? Правда, вы считаете, что ко всей этой мерзости не имеете никакого отношения. Но тут уж вы глубоко ошибаетесь!
– Виктор поставил ногу на скамейку и сбил перчатками прилипшие к носку ботинка мокрые желтые листья.
– Вы прекрасно все знаете и продолжаете на них работать... Поэтому я и говорю, что пытаюсь помочь вам преодолеть раздвоение личности. Для этого вам нужно только сказать своим... коллегам, что тот самый надоедливый журналист, который уже доставил им немало неприятностей, опять сует нос в их дела. Ну а они переломают мне ребра... После этого вы полностью и окончательно станете членом этой команды.

– Господи!
– воздела руки Анна.
– Зачем ты меня наказал встречей с этим человеком?! Неужели вы не можете понять, что я работала раньше во внешнеторговой компании и работаю сейчас в банке только потому, что это позволяет мне общаться со многими интересными людьми, использовать мои знания, иностранные языки, наконец, хорошо зарабатывать... Я не член мафии! Я не умею стрелять!
– Она увидела саркастическую улыбку на лице Виктора и опять разъярилась.
– Нет, вы все-таки мерзавец!! Вы подставили меня и еще заставляете оправдываться!

– А вы хотите убедить меня в том, что, зная Владимира Шелеста много лет, переходя за ним с одного места работы на другое, вы ничего не подозревали о его грязных делишках?! Вы - чистенькая? Вашему старому другу мало того, что он наворовал на государственной службе, так он теперь завел еще боевиков, которых боитесь даже вы! И может быть, на его совести уже не одна смерть...

Интуиция подсказывала Виктору, что он недалек от истины.

– Вы можете весь этот ваш бред доказать?
– перебила его Игнатьева.

Ребров какое-то время молчал, прикрыв глаза и пытаясь успокоиться.

– Пока нет, - уже почти совсем равнодушным голосом сказал он.
– И вероятно, вообще никогда не смогу это сделать. Но я все равно не дам вашему Шелесту покоя.

– Да вы просто мстите ему! Вами движет какая-то обида. Очевидно, у вас ничего не получается, и вы избрали меня в качестве человека, на котором удобно разряжаться.

– Если вы от меня устали, то пойдите к своему шефу и скажите ему об этом. Он вас быстро избавит от меня.

Виктор развернулся и пошел по бульвару в сторону Никитских Ворот.

– Я вас ненавижу!
– громко сказала Игнатьева ему вслед.

– Я вас тоже!
– бросил он через плечо.

Хотя

Виктор изображал праведный гнев, он, по большому счету, притворялся. Когда Анна призналась, что ничего не рассказала о нем Кролю, у него появилась надежда, что она и в самом деле не имеет никакого отношения к тому, что творилось в компании "Русская нефть". И это давало ему шанс, что все еще может быть...

Глава XIV

НАУЧНО-СЛЕДСТВЕННЫЙ ОРГАН

1

Еще на подходе к секретариату редакции Ребров понял, что в стране произошло что-то особенное. Количество выбегающих из кабинета ответственного секретаря "Народной трибуны" Николая Головко и вбегающих туда журналистов явно превышало среднедневную норму. И это так же однозначно свидетельствовало о наличии суперновостей, как ударившие в Москве двадцатиградусные морозы - об окончательном приходе зимы.

Виктор зашел в кабинет и увидел за длинным, как командировка в провинциальный город, столом все руководство газеты, начиная от главного редактора и заканчивая редакторами отделов. А вдоль стен на стульях сидели рядовые "журналистские штыки", готовые в любой момент броситься в бой и добыть во славу любимой редакции необходимую информацию.

В этом бардаке на появление Реброва никто не обратил внимания. Оглядевшись, он подсел к одному из лучших репортеров "Трибуны" Гаязу Ситдикову, тоскливо дожидавшемуся очередного невыполнимого задания типа "Срочно дозвонись до министра внутренних дел и спроси его..." или "До подписания газеты выясни номера счетов, открытых в швейцарских банках нашими коррумпированными чиновниками...".

– Привет, - поздоровался Виктор.
– Хочешь, с двух раз отгадаю, что случилось?

Ситдиков без особого энтузиазма кивнул головой.

– Кто-то проворовался в родном российском правительстве?

Теперь много повидавший на своем веку репортер покачал головой из стороны в сторону.

– Тогда... кого-нибудь убили. Скорей всего, крупного бизнесмена...

Предположение оказалось верным.

– Кого?
– не отставал Ребров.

– Нашего алюминиевого короля...
– Ситдиков назвал фамилию директора одного из крупнейших в стране металлургических комбинатов, который во времена ударно проведенной приватизации государственного имущества успел передать крупный пакет акций предприятия подконтрольным ему же финансовым структурам.

– Снайпер?

– Нет. Два бойких паренька поджидали директора во дворе его московской квартиры - сидели за мусорными баками. И когда он вчера поздно вечером приехал домой, эти ребята всего лишь с помощью автоматов искромсали два новехоньких "мерседеса". В одном ехал директор, а в другом - охрана. Жалко...

– Ты его знал?
– поинтересовался Виктор.

– Я о машинах, - грустно уточнил огрубевший на своей работе душой Ситдиков.
– Каждая из них стоила тысяч по сто баксов.