Страна игроков
Шрифт:
– Потому, что он единственно возможный. Лиза, конечно, сморозила глупость. Думаю, она на вас очень сильно разозлилась. Но теперь ни за что не признается, что все выдумала сама. Умрет, но не признается! И эта дурацкая история с украденными пятью тысячами долларов превратится в сплошной кошмар - глупый и пошлый. А мне надо заниматься делами. Да и вам, наверное, тоже. Давайте будем умнее...
На то, чтобы так глубоко понять Лизу, этому парню понадобилось гораздо меньше времени, чем Реброву. Хотя, справедливости ради, тут же постарался выгородить себя Виктор, общий
Он даже почувствовал к Максиму Стражко какую-то симпатию, граничащую с состраданием. И еще ему почему-то пришло в голову, что, несмотря на привлекательную внешность, этот симпатичный молодой мужик не имеет отношения к шоу-бизнесу. Скорей всего, он - технарь.
– У вас свое дело?
– решил проверить себя Ребров.
– Да, с одним моим старым другом мы владеем фирмой. Не очень большой человек сто. Но бизнес идет неплохо.
– А чем вы конкретно занимаетесь?
– Разрабатываем и устанавливаем клиентам компьютерные системы. Любых размеров, для любых целей: бухгалтерский учет, планирование и тому подобное. И еще монтируем телефонные станции.
– Он вдруг нахмурил брови и весь сосредоточился.
– Кстати, вашей редакции ничего из этого не надо? Мы могли бы предложить солидные скидки...
– И тут же обмяк.
– Ах да, простите...
Они немного посидели молча.
– Послушай, - перешел на "ты" Ребров, - во всей этой истории есть несколько неприятных для тебя моментов. Я не хотел бы вбивать между вами клин... но, по-моему, Лиза уже села тебе на шею, раз она не стесняется говорить, что прятала деньги. Если подумать, она прятала их от тебя.
– Но реально она же их не прятала, - возразил Максим.
– Она ведь не догадывается, что ты об этом знаешь. Что никаких пяти тысяч долларов в природе не существовало.
– Полагаю, как раз наоборот: ей прекрасно известно, что я в курсе ее выдумки.
– Стоп, стоп, стоп!
– затряс головой Ребров.
– Сейчас мы оба сойдем с ума. То есть ты хочешь сказать, она послала тебя ко мне выколачивать эти гнусные доллары, нисколько не сомневаясь, что ты знаешь: я ничего у нее не брал?!
– Именно!
– подтвердил очевидную для него истину "друг детства".
Виктор задержал на несколько секунд воздух в легких, шумно выдохнул и подвел итог:
– Тогда твое положение еще хуже. Она не просто села тебе на шею, а уже начинает вить из тебя веревки. Со мной это случилось гораздо позднее... Да, кстати, ты в курсе, что сегодня мы с Лизой подали заявление о разводе?
– Да, - без особого энтузиазма кивнул Максим.
Реброву стало жаль своего заместителя по супружеской жизни, и он попытался хоть чем-то ему помочь.
– Слушай, - предложил он, - ты ведь можешь сам отдать эти пять тысяч Лизе и сказать, что деньги - от меня. Она же посылала тебя ко мне именно за ними! Придумай что-нибудь этакое: что ты бил меня, выкручивал руки, пытал...
– А если она проверит?
– Так и быть, подтвержу, что деньги дал я.
– Я боюсь, у тебя не получится
– Ну все, хватит!
– решительно оборвал его Виктор.
– Сейчас мы точно свихнемся из-за одной проклятой бабы. Поверь, я все сделаю хорошо.
– Спасибо тебе огромное!
– искренне обрадовался Максим.
– Ты снял с моей головы такую боль. Если будут какие-нибудь проблемы - звони.
Он энергично потряс Реброву руку и пошел к выходу, но от двери вернулся и положил на стол листок бумаги.
– Это - прайс-лист, - пояснил он.
– Цены на услуги нашей фирмы. Так, на всякий случай...
После ухода Максима Стражко Виктор впал в состояние, близкое к эйфории. Во-первых, он понял, сколь многим обязан этому парню, избавившему его от Лизы. А во-вторых, порадовался за всю страну. Прежде Ребров только в американских фильмах видел предпринимателей, которые даже во время свадьбы или похорон пытаются заниматься своим бизнесом. И то, что такие же свихнувшиеся люди появились в новой России, вселяло большие надежды на скорое экономическое возрождение страны.
4
Переезд из спального района в самый центр Москвы существенно изменил жизнь Виктора. Если раньше он и дня не мог обойтись без своей потрепанной "Лады", то теперь, как правило, оставлял машину у дома с музыкально одаренными жильцами и отправлялся на работу пешком. Выходило гораздо быстрее, чем если бы он ехал на автомобиле. Ведь чтобы пересечь Тверскую или Бульварное кольцо, нужно было прилично покрутиться и позагорать у светофоров. А потом еще потратить уйму времени на поиск места на вечно забитой редакционной стоянке.
К тому же Реброву нравилось бродить по лабиринтам старых московских переулков, и, иногда, направляясь в редакцию, Виктор так до нее и не доходил. Очнувшись от своих мыслей, он вдруг обнаруживал себя на лавочке где-нибудь на Патриарших прудах или на Суворовском бульваре.
Да и большого смысла появляться на работе теперь не было. Отдел экономики явно доживал последние дни. Ему грозила, по меньшей мере, серьезная реорганизация, так как конфликт Романа Хрусталева с руководством газеты вступил в завершающую стадию.
Михаил Семипалатинский уже слышать не мог фамилию Хрусталева, а тот, в свою очередь, открыто утверждал, что главный редактор "Народной трибуны" ведет против него целенаправленную кампанию, и даже, мол, приказал ответственному секретарю под любыми предлогами не печатать материалы сотрудников отдела экономики, чтобы потом уволить их всех за профнепригодность.
Так это было или нет, но в последнее время статьи подчиненных Хрусталева публиковали и в самом деле очень редко, за исключением, конечно, небольших оперативных заметок на злобу дня. Впрочем, серьезный кризис чувствовался в работе всей редакции. Как и другие российские печатные издания, газета резко теряла тираж. Если в начале перестройки он доходил до восьми - десяти миллионов экземпляров, что для других стран было просто немыслимым, то к середине девяностых упал раз в двадцать.