Страна игроков
Шрифт:
Необходимо было срочно что-то предпринимать, поэтому Семипалатинский решил провести расширенную летучку или, проще говоря, собрание, на котором журналисты "Народной трибуны" должны были все вместе определить: куда им идти дальше и о чем теперь следует писать? Мероприятие долго готовилось, на него пригласили даже собственных корреспондентов газеты из различных городов страны. Наконец, день этого судьбоносного собрания всего коллектива редакции настал!
5
Летучка началась в четыре часа. В конференц-зал людей набилось до отказа. Как правило, такие мероприятия
Когда все расселись, в зал стремительно вошел Семипалатинский. Он сразу же, с присущей ему прямотой, сказал:
– Я хотел бы, чтобы мы сегодня обсудили наши творческие планы. А так как газета наша - общественно-политическая, то решать творческие вопросы невозможно без оценки общей ситуации в стране. Думаю, определяющим для нашей долгосрочной стратегии, для выбора тем и расстановки акцентов в публикуемых материалах является тот очевидный факт, что демократы оказались таким же дерьмом, как и коммунисты!
Последующая его речь развивала эту благодатную тему и, как оказалось, нашла горячий отклик в сердцах сотрудников редакции. В развернувшейся затем дискуссии было сказано много слов о продажности власти, о забвении ею демократических ценностей. Но как только перешли к выработке каких-то конкретных рекомендаций, наступило некоторое замешательство.
Борьба с нынешней властью предполагала, что тем самым газета будет лить воду на мельницу находившихся в оппозиции коммунистов, ведь все их политические кампании как раз и строились на дискредитации президента и правительства. Это был очевидный тупик, поэтому ни до чего путного на летучке так и не договорились. Зато Роман Хрусталев получил очередную возможность выяснить отношения с руководством газеты.
Когда все уже выдохлись, слово попросил он.
– Это очень показательно, что теперь наша газета начинает бороться с демократами, - иронично осмотрел присутствующих Хрусталев.
– Ничего другого и не могло быть. Потому что российской интеллигенции любая новая власть нужна только для того, чтобы немедленно начинать с ней бороться. Пусть в этой борьбе будут жертвы, пусть будет кровь, главное, что таким образом можно самоутвердиться и доказать, что никого умнее и талантливее интеллигенции в этой стране нет. К сожалению, руководство нашей газеты также рассматривает демократию не как сложную систему общественных взаимоотношений, которую надо старательно улучшать, а как сообщество назвавших себя демократами людей, с которыми надо бороться!
– Вы говорите о руководстве газеты так, словно вы сами не входите в редколлегию!
– оборвал его Семипалатинский.
– Теперь уже нет! Потому что, выслушав все, что здесь говорилось, нормальный человек должен уйти! Что я как раз сейчас и сделаю. Заявление об увольнении я вам принесу...
Последние слова Хрусталев произнес, уже пробираясь между стульями по направлению к выходу.
– Слава богу! Наконец-то!
– сказал ему вслед Семипалатинский и уже в
Однако после выступления Романа дискуссия вообще сбилась на частности. Одни сотрудники обвиняли секретариат редакции в предвзятом отношении к их статьям, другие сетовали, что в "Трибуне" существуют запретные темы.
Ребров уже давно привык к подобному выяснению отношений между коллегами, и поэтому особо не прислушивался к их словам. Не очень взволновал его и демонстративный уход Хрусталева - это когда-нибудь должно было случиться. Зато все мысли Виктора занимал сейчас человек, сидевший чуть впереди.
Это был собственный корреспондент "Народной трибуны" по Северному Кавказу Казбек Кадзати. Его корпункт находился в столице Северной Осетии городе Владикавказе, но писал он о событиях во всем регионе и делал это очень неплохо.
Ребров знал Кадзати, но не близко. Их как-то представили друг другу в коридоре, и пару раз они в кругу коллег пили чай в редакционном буфете. Виктор вдруг подумал, что этот очень спокойный и даже флегматичный парень с густыми, черными усами и смуглой кожей может оказать ему неоценимую помощь.
После летучки Ребров подошел к нему в коридоре.
– Привет. Мне нужно с тобой поговорить. Ты мог бы зайти ко мне минут на пять?
Кадзати кивнул.
Пока они поднимались на шестой этаж, в комнату Реброва, Казбек молчал. На его лице не проявилось даже легкого любопытства. Казалось, если бы сейчас Виктор, так ничего и не объяснив, попытался выпроводить Кадзати из своей комнаты, тот и в этом случае не выразил бы никакого удивления.
– Месяцев пять назад я написал статью о компании "Русская нефть", предложив коллеге сигарету и закуривая сам, стал рассказывать Ребров, когда они уселись в креслах у окна.
– А на следующий день президент компании якобы покончил жизнь самоубийством. Вокруг материала был большой скандал, а у меня - большие неприятности. Говорили, что статья - заказная. Меня даже вызывали в прокуратуру... Возможно, ты слышал об этой истории?
– Да, - односложно ответил Казбек, видимо не считая нужным разбрасываться словами.
– Прекрасно, - продолжил Виктор.
– Так вот, после этого произошло много событий. Бывшего вице-президента "Русской нефти" вскоре застрелили. А еще один вице-президент, которого зовут Георгий Дзгоев, до сих пор где-то скрывается... Как мне удалось узнать, этот Дзгоев родился и вырос в твоем родном Владикавказе. И, говорят, сейчас он прячется где-то на Северном Кавказе, может быть даже у вас, в Северной Осетии.
– Нет, не в Северной, а в Южной, - невозмутимо поправил его Кадзати.
Ребров поперхнулся дымом и закашлялся.
– Ты это точно знаешь?
– наконец недоверчиво спросил он.
– Об этом у нас весь город знает. Братья Георгия - очень известные бизнесмены во Владикавказе. Эта семья - всегда на виду...
– Почему же тогда следователи не могут добраться до Дзгоева, если всем известно, что он скрывается в Южной Осетии? Я знаю, что люди из российской прокуратуры ищут его с тех пор, как он исчез.