Страдать, чтобы простить
Шрифт:
— Черт подери, Эмма! — орала Сара. Она уже успела снять туфли, словно собиралась нырнуть в бассейн. — Какого хрена ты там делаешь?
— Она долбаная психичка, вот она кто! — бесновался у нее за спиной Кевин. — Она выглядела ну впрямь как сраная зомби, когда вошла в воду. Твоя подруга вконец рехнулась, сестричка!
— Заткнись! — цыкнула на него Сара, внимательно следя за тем, как я усаживаюсь на бортик. — Вали, на хрен, отсюда!
— Не надо повторять дважды, — ответил Кевин. — Долбаная психичка. — И, прижимая к себе бумажный мешок, он направился в сторону парковки.
— Ты в порядке? — глядя, как
Пока я собирала сумку, Сара ждала меня у ограждения. Я намеревалась положить в сумку и почти пустую бутылку водки, но Сара строго прикрикнула на меня:
— Оставь сейчас же!
Я бросила бутылку и послушно поплелась за ней в номер.
Оставляя за собой зеленые лужицы воды, натекшей с промокших джинсов, я сразу прошла в ванную. Скинула отдававшую хлоркой одежду, залезла под горячий душ и стояла так до тех пор, пока не закончилась горячая вода. Я по-прежнему ничего не ощущала. Не было ни эмоций, ни мыслей. Но зато я заставила замолчать голоса в голове.
Затем я потянулась за полотенцем, чтобы завернуться в него. Колючее белое полотенце едва прикрывало наготу. Сара, сидевшая на стуле с грязной обивкой возле круглого столика, сразу встрепенулась, когда я вышла из ванной в облаке пара.
Вокруг меня все плыло, и я не рискнула посмотреть Саре в глаза. И вообще, я еле стояла на ногах. Плюхнулась на кровать и закрыла лицо руками.
— Я прекрасно понимаю, что ты не хотела сюда приезжать, — с трудом сдерживаясь, произнесла Сара ровным тоном. — И представляю, как тебе тяжело. Но, Эмма, ты ведь сейчас не одна. И ты должна понять, что есть люди, которые беспокоятся о тебе. И хотят тебе помочь. — (Я часто-часто заморгала и, сделав над собой усилие, подняла на нее глаза.) — Ты не можешь отталкивать всех подряд. — Она встала со стула и замерла в напряженной позе. — И ты не можешь продолжать в том же духе, потому что в один прекрасный день ты проснешься, а рядом вообще никого не будет.
Я слепо прищурилась, ее слова эхом отдавались в голове.
— Что?
— Но нет, я тебе этого не позволю. — Голос Сары окреп и теперь с каждым словом набирал силу. — И не позволю тебе оттолкнуть меня, как и всех остальных. — Увидев, что я по-прежнему совершенно безучастна, она плотно сжала губы, глаза ее наполнились слезами. — Эмма, ты слышишь, что я говорю?! Посмотри на меня! — (Я свесила отяжелевшую голову набок.) — Черт побери, Эм! — не выдержала Сара. У нее окаменел подбородок, а руки сжались в кулаки. — Я не позволю тебе заниматься саморазрушением! Чего бы это ни стоило! И не позволю тебе кончить так же, как твоя мать!
И тут меня словно громом поразило. Я устремила на Сару ненавидящий взгляд. Она побледнела, поняв, что хватила через край.
— Убирайся!
— Эмма, прости меня, — разрыдалась Сара. — Я вовсе не то хотела сказать.
— Убирайся! — заорала я, так что она подпрыгнула от испуга.
Затем она молча вытерла скатившуюся по щеке слезу и покорно кивнула. Взяла сумочку и ключ от комнаты, медленно направилась к выходу и, в последний раз устремив на меня печальные глаза, осторожно закрыла за собой дверь.
Меня трясло как в лихорадке. Я легла на бок, завернулась в
Глава 15
Другая
Я скромно стояла в углу главного зала похоронного бюро, подальше от толпы скорбящих. Мое внимание привлекло пятно света на полу. У самого потолка имелось небольшое прямоугольное окошко, через которое можно было увидеть кусочек неба и клочки облаков. На фоне голубого неба облака казались белоснежными, они словно плыли вниз по реке. Время от времени мимо окна пролетала птица, и я пожалела, что у меня нет крыльев, — вот бы взмыть сейчас ввысь, подальше от перешептываний, слов утешения, ненужных рукопожатий и чужих объятий. Я не могла больше видеть печальные лица и полные слез глаза.
А вы слышали, что она повесилась?
Я ошеломленно заморгала, ощущение блаженного уединения мгновенно исчезло. Затем вгляделась в окружающее море лиц. Лиц, обращенных в мою сторону.
— Эмма, сочувствую твоему горю. — Передо мной стояла худая женщина в возрасте. Я сложила губы в подобающую случаю улыбку. Она обняла меня, и я невольно напряглась. — Мы с Рейчел работали вместе. Она всегда казалась такой счастливой! Мне будет ее не хватать.
— Спасибо, — рассеянно кивнула я.
Привязала веревку к балке и прыгнула. Сразу сломала себе шею.
Я вгляделась в лица присутствующих, пытаясь найти источник пересудов. И сразу же голову пронзила дикая боль: напоминание о выпитой у бассейна водке. Перед глазами сразу все завертелось. Я невольно прижала руку ко лбу. Похоже, у меня начинаются слуховые галлюцинации.
— Эмма, ты хоть что-нибудь ела?
— А? — За целый день я впервые услышала Сарин голос. Она вернулась в мотель далеко за полночь, но мы друг с другом не разговаривали.
— Эмма? — вопросительно посмотрела на меня Сара. — Что случилось?
— Хм… Ничего. Похоже… Похоже, мне нужно сделать перерыв.
— Ты должна немного поесть, — настаивала Сара. — Мама на кухне готовит тебе перекусить.
Я рассеянно кивнула, продолжая разглядывать присутствующих. Мне казалось, будто я что-то упустила. Дико болела голова, и я не понимала ни слова из того, что мне говорили.
Но незаметно проскользнуть мимо пришедших на траурную церемонию не удалось: меня то и дело останавливали, чтобы обнять или принести свои соболезнования. Я уже столько раз произнесла «благодарю вас», что слова эти автоматически слетали с моих губ.
Всю свою жизнь ты думала только о себе! Ты мне не мать и никогда ею не была!
Они не знали всей правды о женщине, которую оплакивали. В отличие от меня. А выставленные в зале фотографии, на которых были запечатлены редкие минуты счастья, сводили меня с ума.
Я бочком прокралась на кухню в конце коридора. Взяла высокий стакан и наполнила льдом, а затем прошла по коридору в офис, где была вчера. Позади большого письменного стола имелся стенной шкаф, а в шкафу лежала моя сумка, в которой находилась единственная вещь, способная снять головную боль и помочь мне забыть о существовании других людей.