Страдать, чтобы простить
Шрифт:
Я запустила руки ему под рубашку, впившись ногтями в его спину. Он рывком стянул рубашку через голову и, сняв с меня футболку, продолжил осыпать поцелуями — рот, шею, плечи, — словно хотел зацеловать до потери сознания, чтобы взять на себя мою боль. Но я знала, что все его горячие поцелуи не исцелят моих душевных ран. Но не хотела, чтобы он останавливался.
Итак, я решила использовать Коула как лекарство от любви, как средство развеять тоску. Я уже успела пристраститься к сладости его поцелуев, к запаху его кожи, к жару его тела, заполняя чувственностью пустоту в душе.
Мы
— Почему ты до сих пор меня терпишь? — громким шепотом спросила я.
— Наверное, я мазохист. Мне нравится, когда меня мучают, — шутливо ответил он, и я рассмеялась. — И мне нравится тебя смешить. — Его губы изогнулись в кривой ухмылке. — Что весьма непросто. Но стоит того. А еще мне нравится тебя раздевать. — Он погладил меня по спине. — А вот что мне совсем не понравилось, так это события последних двух дней. Я и правда решил… что между нами все кончено. — Он слегка отодвинулся и заглянул мне в глаза. — Так ты этого на самом деле хочешь? Поставить точку в наших отношениях?
Я едва заметно кивнула. Он, естественно, ждал совершенно другого ответа, но мне не хотелось кривить душой.
— Коул, я не могу впустить тебя в свое сердце, а это несправедливо по отношению к тебе.
— Позволь мне решать самому.
— Тогда обещай мне одну вещь, — со вздохом сказала я.
— Какую именно?
— Что оставишь меня, когда поймешь, что я слишком далеко зашла. Я боюсь разбить тебе сердце. Однако пока у меня нет моральных сил, чтобы поставить точку.
— Эмма, я не позволю тебе разбить мне сердце. Клянусь. — Он затянул меня в омут своих голубых глаз и прижался к моим губам. Затем откинулся на подушку, смежил веки и мгновенно заснул.
Я наблюдала за спящим Коулом, но в мыслях невольно возвращалась к Джонатану. Никто и никогда не сможет тебя полюбить.
Каждое мое слово было пропитано ядом. Я зажмурилась, точно от удара. Нет, естественно, он не перезвонит. И я его за это не осуждаю.
Я попыталась искупить свою вину и не смогла. Люди не зря говорят: слово не воробей, вылетит — не поймаешь. И иногда слова ранят сильнее, чем самый острый нож. И кому, как не мне, этого не знать.
Но было кое-что еще, что мучило меня, не давая уснуть. Джонатан собирается совершить нечто такое, что имеет необратимые последствия, и мне необходимо было срочно его найти. Значит, нужно ехать в Нью-Йорк.
Меня разбудил вибрирующий звук телефона. С трудом оторвав от подушки отяжелевшую голову, я бросила взгляд на часы. И уже собралась было снова забраться Коулу под мышку, где было так тепло и уютно, но тут меня словно ударило. Джонатан.
Тем временем телефон замолчал. Я выскользнула из кровати, опустилась на колени и в темноте принялась судорожно шарить в поисках разбросанной на полу одежды. Натянула на голое тело футболку, хранившую запах Коула, и едва успела нащупать шорты, как телефон завибрировал снова. Я поднесла его к глазам и увидела номер родителей Сары.
Тяжело вздохнув,
— Эмма? — услышала я голос Анны. — Эмма, родная, это Анна.
— Привет, Анна, — с трудом выдавила я.
Меня до потери пульса напугал ее тон. Она явно была чем-то безумно расстроена.
— Эмма, случилось страшное, — дрожащим голосом продолжила Анна. — Это твоя мама. — Анна сделала паузу. — Вчера ночью она покончила с собой.
Я будто провалилась в черную дыру, мороз пробежал у меня по коже. Я ослепла. Оглохла. Потеряла способность чувствовать. Разве что пронизывающий холод. Я прижала коленки к груди и принялась раскачиваться.
— Эмма? Ты тут? Милая, ты можешь говорить?
— Она умерла, — пробормотала я и не узнала собственного голоса.
— Да. Сочувствую твоему горю. Мы хотим, чтобы ты как можно скорее вернулась домой. Я все устрою, хорошо?
Ее голос неожиданно замер, и я осталась в кромешной тьме, потеряв способность видеть и слышать. Я убавила звук телефона, отдавшись во власть охватившего меня холода.
Сара, я ее ненавижу… Мне все равно, умрет она или нет.
— Эмма? — ворвалась в мое сознание Мэг, заглушив голос из прошлого. Я недоуменно уставилась на нее. Почему-то вдруг стало очень светло, будто комната купалась в лучах солнца. — Эмма, ты меня слышишь?
Она опустилась рядом со мной на колени, постепенно попав в фокус моего зрения. Я настороженно огляделась по сторонам и заметила, что в моей комнате полно людей. Пейтон сидела на кровати, Серена — возле меня на полу. Она держала меня за руку.
Я подняла глаза и заметила Коула. Он стоял на пороге и внимательно наблюдал за мной. А в коридоре толклись Люк и Джеймс.
Я растерянно обводила глазами лица друзей. А потом вспомнила. И из меня словно внезапно выпустили воздух.
— Неужели я всех разбудила? — спросила я, глядя в полные скорби изумрудные глаза Мэг.
— Нет, ты никого не будила, — заверила меня Мэг. — Эмма, нам позвонила Сарина мама. Нам так жаль.
Она обняла меня за плечи, а Серена стиснула мою руку. Я успокаивающе похлопала ее по спине. Меня по-прежнему окутывала тьма, я была не в силах переварить то, что случилось. И поэтому позволила держать себя за руку.
— До скорой встречи. — Я обняла Мэг и Серену перед входом в аэропорт. Затем повернулась к Коулу. Он боялся дотронуться до меня, будто я была хрупкой стеклянной вазой, которая в любую минуту могла разбиться. — Ты даже оглянуться не успеешь, как мы уже встретимся в Санта-Барбаре.
— Как бы мне хотелось поехать с тобой. — Коул осторожно погладил меня по щеке.
— Знаю, — поспешно ответила я. — Я и сама не слишком хочу туда возвращаться. Но надо. А кроме того, у тебя экзамены на носу и нельзя пропускать занятия. Нет, все правильно. Со мной рядом будет Сара, поэтому можешь не волноваться.