Стойкий
Шрифт:
Уже стемнело, и я знаю, что ничего не делаю, чтобы помочь себе, избегая возвращения домой. Не знаю, почему я вообще избегаю этого. Думаю, это потому, что я была у Эрика, провела там ночь и знаю, каково это — быть в его объятиях.
Ну что ж, так будет лучше. Я ещё не совсем влюблена в него, так что мне будет легче отпустить его и забыть о нём сейчас. Мой мозг работает со скоростью улитки, и когда я подъезжаю к своему парковочному месту, я выключаю двигатель, бросаю ключи в сумочку и сижу в машине минуту.
Уставившись на свои колени, я, наконец, выхожу и направляюсь ко входу
— Дай мне немного денег, девочка.
Я пытаюсь игнорировать то, как голос мужчины пугает меня, но я не могу не посмотреть на него. От этого проклятого парня у меня мурашки по коже. Когда я стою перед своей дверью, роясь в сумочке в поисках ключей, моё тело начинает сжиматься от страха.
— Я знаю, что ты поняла меня, девочка. — Он подходит ближе ко мне, выходя из тени, и в воздухе разносится запах его прогорклого тела.
Я игнорировала его в прошлом, и он уходил, но обычно я достаточно умна, чтобы вытащить свои ключи заранее. Но из-за того, что я была так чертовски погружена в свои мысли, я даже не подумала об этом. Вот что Эрик делает со мной.
Кончики моих пальцев касаются металла моих ключей, как раз в тот момент, когда парень толкает меня.
— Деньги!
Я падаю вперёд и ударяюсь головой о кирпичную стену. Он отчаянно бьёт меня ещё раз и размахивается для следующего удара, явно под кайфом от какого-то наркотика. Как будто у него галлюцинации, он бормочет ругательства и бессвязные предложения, преследуя меня. Я пытаюсь убежать обратно к своей машине, но он размахивает какой-то сумкой. Покачиваясь, чтобы избежать этого, я спотыкаюсь о свои ноги и падаю на землю.
Он подходит ко мне, когда я отползаю назад, затем он поднимает ногу и пинает меня в бок. Чёрт, это больно. Как раз перед тем, как подошва его ботинка соприкасается с моей головой, яркий свет бьёт мне в глаза, и я слышу, как вдалеке выкрикивают моё имя.
Глава 11
Эрик
Моё беспокойство из-за того, что я наконец признался себе, что мне нужно всё рассказать Полли, быстро сменяется грёбаным страхом и яростью, которые мне совершенно чужды.
— Полли! — Я подбегаю к ней, не закрыв дверь машины, и когда ублюдок, который только что пнул её по голове, пошатываясь, быстро уходит, я мельком вижу его. Я поднимаю её на руки и убираю волосы с лица девушки. Она вздрагивает в тот же момент, когда я вижу покраснение её щеки и порез прямо над глазом. Я поднимаю Полли и несу к своей машине, одновременно осматривая окрестности, чтобы убедиться, что он не вернётся. Откинув пассажирское сиденье, я осторожно опускаю её и пристегиваю ремнём безопасности, прежде чем перебежать на свою сторону и убраться отсюда к чёртовой матери так быстро, как только смогу.
Пытаясь взять себя в руки, чтобы оказать ей необходимую помощь, я держу её за руку и смотрю вниз, замечая, как кровь просачивается сквозь её повязку на руке.
— Ты со мной, Поллс?
Её глаза распахиваются, она что-то бормочет и пытается поднять голову.
— Тсс. Просто останься со мной. Не говори, если тебе больно. Мне просто нужно
Когда я добираюсь до скорой помощи, я паркуюсь и осторожно вытаскиваю её из машины. Полли совершенно не тяжёлая, но её слишком расслабленное тело вызывает беспокойство. В ту секунду, когда мы выходим из машины, её начинает тошнить. Я наклоняю её, чтобы она не подавилась, и после того, как девушка заканчивает, веду её внутрь.
Когда медсестра видит рану на её голове, нас срочно отправляют в смотровую, и как бы мне ни хотелось её отпускать, я кладу девушку на кровать, чтобы её можно было осмотреть. Мои глаза прикованы к ней, но я отступаю, чтобы доктор и медсёстры могли позаботиться о ней.
— Вы знаете, что произошло, сэр?
— Кто-то напал на неё. Ударил её ногой по голове, когда я подъезжал, но я не уверен, что ещё он смог сделать до того, как я добрался туда. — Холодный стержень вонзается в мой позвоночник, и я дрожу. — Её вырвало на улице.
— Ладно. Я хочу попросить вас покинуть…
— Нет.
Доктор, вероятно, ненамного старше меня, смотрит на меня, а затем качает головой.
— Мы собираемся взять у неё несколько анализов.
Я киваю в знак признательности и отвечаю, что могу выйти ненадолго, пока они засыпают меня вопросами. Я не знаю, есть ли у неё аллергия на что-нибудь, я не знаю, принимает ли она какие-нибудь лекарства, и я не знаю, есть ли у неё какая-либо серьёзная история болезни.
Я так многого не знаю, так много я должен знать, но я мысленно откладываю всё это на потом. Размытые фигуры, входящие и выходящие из комнаты, исчезают, и я вижу только Полли. Такая тихая. Такая хрупкая. Её веки приподняты, глаза затуманены болью, когда медсестра очищает порез над её бровью. Я ненавижу, что ей больно, и когда она задыхается и стонет, я сжимаю зубы.
Медперсонал выкатывают девушку из комнаты на каталке, и я смотрю им вслед, пока они не уводят её за угол. Всё во мне немеет. Тот факт, что я подвёл её, подвёл другую женщину, повторяется в моей голове. Их уже трое. Моя мама, София и Полли.
Я соскальзываю на пол и обхватываю голову руками, коря себя за то, что мне следовало поступить по-другому. Когда она ушла раньше, я позволил ей это. Я, бл*ть, позволил ей уйти. Я часами сидел на траве на заднем дворе её старого дома и боролся сам с собой. Во мне бушевала внутренняя битва, и я наконец понял, что у меня есть ответ. Но теперь я уже не так уверен.
Борьба всегда была чем-то естественным для меня. Бокс, джиу-джитсу, каратэ, самбо — все без исключения виды ММА всегда были чем-то, в чём я преуспевал с детства.
Борьба с самим собой тоже стала нормой. Я думал, что был никчёмным после своей мамы, но после Софии… это уже даже не было вопросом. Не из-за чего было ссориться.
Когда я был с ней, я был с ангелом. Она была слишком совершенна. Я любил её такой, какой она была и какой становилась. Она была моей противоположностью. Мой свет во тьме. Затишье перед моей бурей. Она была такой доброй, заботливой и любящей. Я бы скорее получил пулю в лоб, чем сказал бы о ней что-нибудь плохое.