Стойкий
Шрифт:
— Зная, что мне придётся начинать с самого низа, я подала открытую заявку, надеясь, что они примут меня кем угодно. Уборщица, сучкой с кофе — мне было всё равно. Поэтому, когда меня позвали на собеседование, я была в восторге. Деньги, которые они предлагали, были больше, чем я когда-либо зарабатывала раньше, и я знала, что смогу накопить достаточно, чтобы, наконец, получить собственное жильё через несколько месяцев. В середине интервью вошёл пожилой мужчина, вероятно, лет пятидесяти пяти, и отпустил женщину, которая брала у меня интервью. Он сел передо мной и просто смотрел.
Эрик чертыхается себе под нос, и я, наконец,
— Наконец-то он улыбнулся мне и предложил другую работу. Это звучало чудесно. Всё, что мне нужно было делать, это убираться в его квартире, и он позволил бы мне жить в одной из его комнат. Вдобавок ко всему, он обучал меня, чтобы я могла получить опыт в маркетинге. Думаю, он понял, что я была не очень богата.
— Он увидел, что ты уязвима, и, чёрт возьми, воспользовался тобой, — огрызается Эрик.
— Поначалу нет. Момент, когда он привёл меня в свой высококлассный жилой дом, никогда не был таким захватывающим. Я улыбалась, как ребёнок в кондитерской, когда он открыл дверь, и я увидела красивую комнату… и когда он показал мне, где я буду спать. Я всегда хотела большую кровать, а эта была огромной. — Я сглатываю при воспоминании, мои эмоции угрожают захлестнуть меня. — Я помню, как сидела на розовом покрывале, а он сел рядом со мной. Он обнял меня, и, хотя я подумала, что это странно, он не стал настаивать на большем. Он только сказал: «Здесь ты в безопасности, Полли», — а затем вышел из моей комнаты. Я думаю, что часть меня была наивна, но другая часть меня была просто счастлива иметь безопасное место для сна и не беспокоиться о том, чтобы наскрести достаточно денег, чтобы поесть. Так что я убиралась и тренировалась с ним около шести месяцев, прежде чем дело пошло дальше.
— Чёрт возьми. — Костяшки пальцев Эрика белеют от того, что он так сильно сжимает руки. Я кладу свою забинтованную руку поверх его, и он ослабляет хватку.
— Я не любила его или что-то в этом роде, но он мне нравился. Он был добр ко мне, и он действительно многому меня научил. С ним я узнала о маркетинге больше, чем в школе.
Эрик хмурится.
А теперь та часть истории, которая смущает.
— Он никогда не делал со мной ничего такого, чего я не хотела. Он обращался со мной как с принцессой. Он заставил меня почувствовать себя особенной. Он дал мне всё, о чём я только могла мечтать. Но однажды утром мы были, гм, в постели вместе, и его сын ворвался в мою комнату. Я закричала, и когда он начал говорить, мне пришлось физически зажать горло, чтобы предотвратить тошноту.
— Правда, папа?
Дон садится, его рука всё ещё обнимает меня.
— Это не твоё дело, Ди Джей. Убирайся.
Игнорируя его, парень смотрит на меня.
— Сколько тебе лет, милая?
— Двадцать два.
— Господи Иисусе, — шепчет он. — Ты больной старик; она ещё моложе, чем предыдущая.
— Что? — я задыхаюсь.
— Не слушай его. Он не знает, о чём говорит, — говорит мне Дон достаточно громко, чтобы услышал его сын.
—
Дон рычит.
— Это не твоя забота, сынок. Убирайся.
Он наклоняет голову и скрещивает руки на груди.
— Один час. В противном случае я уничтожу не только тебя. Я также заберу компанию. Меня уже тошнит от этого дерьма.
После того, как он уходит и хлопает дверью, я не могу сдержать слёз.
— Что это было?
— Мой мудак-сын. Но он прав. Всё кончено. Это было весело, котёнок, но нужно остановиться.
У меня нет времени задавать больше вопросов, потому что он встаёт и начинает одеваться. Когда он вынимает из кармана бумажник и достаёт несколько купюр, я качаю головой.
— Нет.
— Это убивает меня, котёнок. Ты была великолепна. Я бы хотел задержать тебя подольше.
Человек, которого я знала, внезапно исчез. Он больше не был милым и заботливым, он был оболочкой — очень твёрдой оболочкой — самого себя.
— Дон, — я произношу его имя… может быть, умоляя?
Он переползает через кровать, крепко целует меня, а затем кладёт деньги мне в руку.
— Этого должно быть достаточно, чтобы помочь тебе какое-то время продержаться на ногах. Хотел бы я сказать, что ты можешь обратиться ко мне, если у тебя возникнут какие-нибудь проблемы, но я буду откровенен — не надо.
Это было последнее, что он сказал мне перед тем, как уйти, и больше я его никогда не видела.
— Мне потребовалось добрых двадцать минут, чтобы встать с кровати. Я понятия не имела, что только что произошло. Но это не заняло много времени, чтобы понять это. Он использовал меня, играл на мне, как на инструменте. И я была достаточно наивна, чтобы позволить ему. — Оглядываясь назад, я не могу поверить, что не видела знаков. Он только иногда оставался на ночь, разговаривал вполголоса и никогда не приглашал меня куда-нибудь. К тому же он был более чем вдвое старше меня. Наверное, у меня были скрытые проблемы с отцом, о которых я даже не знала. — В любом случае, короче говоря, я осталась с деньгами, которые он мне дал, и какое-то время пыталась выжить самостоятельно.
Когда я обдумываю, как рассказать Эрику следующую часть, я ненавижу то, что это всё ещё так больно.
— Я понятия не имела, как выглядят здоровые отношения, поэтому, когда я встретила его… Я думала, он любит меня. — Я даже не могу позволить его имени слететь с моих губ, потому что так сильно ненавижу этого человека за то, что он сделал со мной. — Он так отличался от Дона, и я думала, что он учит меня вещам, которые нормальная пара делает вместе. Я думала… Я думала, что это нормально, и это было то, что делали все люди. — Он был груб, не относился ко мне с особой заботой, но по какой-то причине я не могла насытиться им… и его друзьями. Клянусь, их было немного. Их было всего лишь…