Стой, ты мой
Шрифт:
– Просто секс - это плохо, - Николь авторитетно поднимает вверх указательный палец.
– Надо его проверить. Когда мужчина занимается твоими проблемами - значит ты ему нужна. А когда отмахивается - тогда ему по барабану на тебя. Попробуй.
– И какие мои проблемы ему подкинуть?
– сдвигаю брови. Ставлю перед ней чашку с кофе и скручиваю крышку на бутылке с коньяком.
– Например...
В тамбуре хлопает дверь. Слушаем громкие голоса.
– Ты не заперлась?
– Николь отклоняется на стуле и щурит глаза в темноту коридора.
– Заперлась, - убираю бутылку
– Наверное, смена, скоро открытие, - торопливо затираю капли кофе и приглушаю лампы. Котик бесится, если у него за стойкой посторонние торчат, а я здесь даже и не работаю больше.
– Николь, давай на диван...
– Т-с, - шикает она, рванувшись на стуле. Пригибается к стойке и бледнеет.
– Там...они, кажется.
– Кто?
– вглядываюсь в зазор между толстой белой колонной и стеной.
Голоса приближаются. Вспыхивает резкий верхний свет, и в проеме вырастает фигура Винни- Пуха, с закинутым через плечо красным баллоном. У него за спиной Кролик, с большой спортивной сумкой в руках.
У меня волосы дыбом встают. Какого лешего? Я что, правда не заперлась?
Плюхаюсь на пол. Мультяшки спорят:
– Нельзя было стрелять. Пистолет на крайний случай, а теперь получился вооруженный налет.
– Это и был крайний случай, дерева кусок. В новостях говорили, что у нас муляжи, и деньги бы за игрушечную гранату нам не отдали.
– А ты не мог...
Смотрю, как Николь ползет к колонне и прячется. Осторожно высовывается.
Банда поднимается на второй этаж, цепочкой, все шестеро, на ходу бубнят друг на друга. Я напрягаю уши. Мягкие кукольные головы искажают, но все же...
– Голос знакомый, нет?
– ползу к Николь.
У нее вибрирует телефон. Она прижимает трубку к щеке, я наклоняюсь с другой стороны. На проводе тараторит Ваня:
– Девчонки, вы где?! Ой, какой тут капец! Они появились, банк хлопнули, я же говорил! Моберы мордой в снегу лежат, полиция всё оцепила, точно не уйдут, они где-то тут!
– Они где-то здесь, - хрипит Николь.
– Беги в Аверинский клуб.
Шайка скрывается за лестничным поворотом. Мы переглядываемся.
– Что делать?!
– кричит она шепотом.
– Понятия не имею!
– так же тихо ору. От неожиданности мысли не собираются в кучу, такой тяжёлый груз, что рухнули все полки.
– Вызываем полицию, - достаю телефон.
– Стой, - Николь перехватывает мою руку.
– Надо подняться наверх и подслушать.
– С ума сошла?
– кручу пальцем у виска.
– Их там шестеро, а нас двое.
– Щас Ваня придёт. У нас материал, забыла? Полиция их скрутит и увезет, а нам что останется? Быстренько запишем их на телефон, а потом ментам звякнем. Крис, соображай скорей, - умоляет она.
Она проглатывает окончания, и ее глаза горят азартом. Мы обладатели эксклюзива, на краткий миг представляю, что упустим этот шанс и скриплю зубами. Струсить и слиться?
– Ладно. Ваню впущу.
Выглядываю - путь свободен. Встаю на ноги и несусь через зал, через двойные двери, дрожащими руками отпираю главный вход. Поворачиваюсь. Сквозь стекло Николь посылает какие-то пасы. Набрасывает полушубок, как ниндзя, изворачиваясь, скользит к лестнице. Грызу
Ну же, Ванечка, живее, пока они не смотались.
Ваня врывается внутрь вместе с потоком холодного воздуха:
– Честно, они здесь?!
– Да!
– Откуда?!
– Не знаю!
– Во дела...
Перескакивая ступеньки, поднимаемся на второй этаж. В коридоре справа приват-номера, слева кабинеты, костюмерная и бильярд. Николь пристроилась у костюмерной, зажав в вытянутой руке телефон. Крадемся к ней. Шепчу:
– Записала что-нибудь?
Над ухом хлопает дверь. Мы втроем вжимаемся в стену, словно так нас не заметят. И нас не замечают. Из комнаты выходит Сова, по сторонам не смотрит, идет к кабинету Алекса, помахивая спортивной сумкой. Николь провожает птичий полет записью на камеру. Совунья в широких бархатных штанах коричневого цвета, но верх спущен, спину обтягивает белая футболка. Изучаю темноволосый затылок с выбритой чуть сбоку вертикальной полоской и тереблю хвост. Блин. Кто с такой прической ходит, прямо вертится в мозгах...
Пускай за окнами снега, буду помнить всегда, о тебе и про тебя, девочка моя - орет мой телефон.
Сбрасываю Сашин звонок, но разумеется, Сова все слышал. Парень неторопливо оборачивается.
– Пипец, - обреченно вздыхает Николь.
– Пипец, - повторяю за ней, моментально узнав Сову.
– Мистер Пропер?
Уборщик растерянно моргает и тупо глазеет на нас. Испуг сменяется удвилением, и на его губах искривляется усмешка. Он делает шаг обратно к костюмерной и зовет:
– Народ. У нас гости.
В коридор высовывается голова Пятачка. Он присвыстывает и выходит полностью, следом показывается Кролик.
Мы отступаем к лестнице.
Все трое, не сговариваясь, надвигаются на нас. Устрашающе. Ваня выставляет руку вперед, и схватив поросенка за розовые уши, швыряет на перила. У него в руках остается голова. Пятачок мотает встрепанными светлыми волосами. Николь водит камерой и поражается:
– Кристина, это что, официантка?
Открытой дверью бью Кролика по морде и разглядываю Линду. Господи, уборщик, теперь еще и она?!
Ваня завязывает Кролику мягкие лапы за спиной, пока тот дергается, как в смирительной рубашке, и когда срывает ему голову, я вижу бармена.
– Кристина, это что, бармен?
– снова вступает Николь. Она снимает видео и пятится по ступенькам вниз. Мистер Пропер вырывает у нее телефон, и сумка с его локтя падает к ним под ноги.
– Деньги спрячьте!
– орет выскочивший в коридор осел.
– И костюмы убирайте!
– указывает кому-то в комнату.
Ваня набрасывает совиный прикид уборщику на глаза, я хватаю сумку с деньгами, пока они не забрали. С трудом поднимаю улики, там скорее всего, не только бабосики, и размахнувшись, швыряю на первый этаж. Меня толкает осел, и я промахиваюсь. Сумку уносит на полторашку, ровнехонько в окно засадила, с громким звоном бьется стекло, и спортивную авоську жрет вечер. Наверняка я только что выбросила несколько миллионов. В оглушающей тишине я, Николь, Ваня, Иа и Сова смотрим на острую дыру в раме.