Стена
Шрифт:
На все это ушло какое-то время, так что, когда я кинулась к телефону в гостиной, выяснилось, что бродяга тот уже предупрежден и отпущен. Тогда я попыталась связаться с Расселом Шендом, но его не оказалось на месте: таким образом, большую часть утра я провела в собственном автомобиле, пытаясь отыскать своего бродягу на одной из дорог, ведущих к мосту и далее на материк. Однако, в свойственной подобным типам манере, он, очевидно, избегал оживленных магистралей. Мне так и не удалось отыскать его, и больше никогда в жизни я его не видела.
Тот день мне запомнился навсегда, он был
Тогда-то меня вдруг осенило, что, где бы Аллен ни находился, он не желал быть обнаруженным, что он скрывается намеренно. Но почему? От кого? От полиции? Или от того, кто побывал в его трейлере?
Тяжелое это было время, и его ничуть не скрасил короткий визит шерифа собственной персоной ближе к вечеру. Он очень торопился. Заходить в дом не стал, и я разговаривала с ним прямо на подъездной аллее, рядом с его старой колымагой.
— Что это за тип забрел к вам вчера вечером? — поинтересовался он. — Как-то это странно, вы не находите, Марша?
— Не знаю. Время от времени к нам забредают подобные типы, — уклончиво отозвалась я.
— А в доме горел свет и все такое?
— Кажется, да. И Уильям еще находился внизу.
Он повертел в руках свою шляпу.
— Свет горит и слуги не спят, — рассуждал он. — И все-таки этот парень направляется прямиком к парадному входу. К тому же на острове не больно-то жалуют бродяг, и им это известно, но он заявляется прямо в этот дом. Похоже, что у него была на то какая-то причина, а?
Должно быть, я заметно смутилась, ибо он смерил меня жестким и холодным взглядом.
— Я не интересовалась его причинами, — ответила я. — Видно было, что он замерз и промок до нитки. Наверное, он заметил с дороги, что в доме горит свет, и завернул сюда.
— Он ведь миновал множество других домов, прежде чем добрался до этого.
Но больше шериф не стал задавать никаких вопросов, хотя и высказал несколько нелицеприятных замечаний в адрес местной полиции за то, что те отпустили бродягу, прежде чем сам он успел о нем узнать. Я испытала неловкое ощущение, потому что
он не сводил с меня испытующего взгляда. В конце концов он забрался в свою машину и устроился поудобнее.
— Не удивляйтесь, что бы вы ни услышали, — изрек он напоследок, чуть ли не весело. — По крайней мере Буллард теперь доволен, а это уже кое-что.
Я не поняла, что он имел в виду, и не придала этому особого значения. Мои мысли тогда занимало
Фреда Мартина арестовали в его собственном доме рядом с гольф-клубом и увезли в Клинтон на допрос.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Это казалось невероятным. Фреда все знали и любили. И Дороти тоже любили. У них вот-вот должен был родиться ребенок, и по меньшей мере с дюжину знакомых мне женщин вязали для него шерстяные пледы. Нет, только не Фред. Здесь наверняка какая-то ошибка. Он занимается инструктажем в клубе уже пять лет или около того, и его крепкая фигура и видавшая виды кепка стали столь же привычными для нас, как лужица у восьмой отметки на поле для гольфа или травяное покрытие, за которым он столь неукоснительно следил.
Известие это мне принес Тони Радсфорд. Когда все произошло, он как раз находился в клубе, и я никогда его раньше не видела таким возмущенным.
— Это просто безобразие, натуральный произвол! — заявил он. — Ох уж мне эти окружные полицейские! Что они понимают? С какой стати цепляться к Фреду? Сомневаюсь, что он вообще был знаком с Джульеттой, а уж что касается этой Джордан…
Он всего лишь выражал словами всеобщее негодование, охватившее колонию дачников. Однако этот арест Фреда Мартина принес и некоторую пользу— во всяком случае для нас. Было очевидно, что если Фред виновен, значит Артур—нет, в результате чего почти все дачники, поодиночке или же парами, заглянули в тот день к нам на чай.
Раньше такой поворот в общественном мнении, возможно, и порадовал бы меня, сейчас же это, казалось, не имело никакого значения. То, что поначалу выглядело простым визитом вежливости, быстро превратилось в массовый митинг протеста. Люди все приходили и приходили. Помню, что пирожные и оладьи у нас очень скоро кончились, и Уильям сновал взад-вперед, разнося тосты с корицей и прочую снедь, в спешке приготовленную Лиззи.
Все это, конечно же, были пустые разговоры. Никто толком не знал, почему задержали Фреда— разве что это было как-то связано с нашими убийствами. Да и это предположение было основано лишь на истеричном заявлении Дороти, что он не имеет к убийствам никакого отношения. Мэнсфилд Дин, проезжая мимо дома Фреда, услышал чей-то крик и плач и остановил машину. Он застал Дороти одну, она лежала на кровати ничком и причитала, что Фред ни в чем не виноват и что полицейские пришли и забрали его, когда он завтракал.
Мэнсфилд Дин, стоя с чашкой чая в руке, сам с грустью и поведал обо всем этом. Часть этой истории была и так нам известна. Зимой Фред обосновывался в одном из клубов Флориды, а лето проводил у нас. Клуб предоставлял ему небольшой домик, и он неплохо зарабатывал, давая уроки игры в гольф. Он был талантливый игрок, а начинал в качестве мальчика, подносящего клюшки и мячи, в каком-то штате на Среднем Западе. Затем, года два назад, во Флориде он встретил Дороти. Она работала школьной учительницей, была молода и в некоторых отношениях превосходила его, но была ему чрезвычайно предана.