Старые долги
Шрифт:
Это продолжалось больше часа, потом, выбросив облако искр, провалилась крыша и руины дома вспыхнули огромным факелом. Мотоциклисты, словно по команде, спешились, помочились в огонь и уехали.
А он вернулся в лес, кшалашу.
До ближайшего людского поселения было миль двадцать, но идти туда Люк не собирался: вспомнились двое добродушных немолодых посельчан, месяца три назад подъехавших к дому. Одного из них Люк знал - встречал,когда ходил
"Говорят, она у тебя красава!" - сказал главарь мотоциклистов - кто, кроме тех посельчан, мог это знать?! Нет, лучше уйти отсюда куда-нибудь подальше... как можно дальше!
И тогда Люк вспомнил, как Лесли рассказывала о Колорадо - в том числе о поселке с оградой из автомобильных капотов и крыш, совсем небольшoм, куда редко заходят чужаки. Может быть, там они с Мери будут в безопасности?
***
– Ну вот, - так закончил он свой рассказ, - месяца два мы сюда шли. Боялись, не найдем, вы ведь сказали только, что поселок на западе штата. Но - слава Богу, нашли. – Он скупо улыбнулся.
– й, давайте я ещё чаю налью!
– подхватилась Мери; вставая, незаметно погладила его по плечу.
Люк опустил глаза.
– Господь учит, что месть - это грех, что нужно предоставить обидчика Его правосудию. Но если бы я мог... если бы их главарь сейчас оказался рядом - я бы убил его. За наш дом, за слезы Мери - а теперь еще и за кошмары Тоби...
– А как он выглядел? – спросила Лесли, пожала плечами: - Ну... на всякий случай.
– Высокий, волосы рыжеватые и так вот... – Люк обрисовал у себя на лице подобие бакенбардов, – на щеки спускаются. Голос низкий такой, грубый... неприятный. в остальном ничего особенного - человек как человек.
При упоминании о рыжеватых бакенбардах по спине Лесли пробежал нехороший холодок: в Логове такие были только у одного человека. Сказать? Но потребуется многое объяснить...
Вернулась Арлин, на вопросительный взгляд Люка кивнула:
– Спит.
– С улыбкой повернулась к Лесли: - Вашу собачку так в руке и держит.
Лесли тоже улыбнулась. Нет, не будет она ничего говорить,тем более при Мери и этой девочке.
***
Когда она вышла из дома Люка, на улице царила тишина, лишь изредка прерываемая посвистом ночной птицы - поселок спал.
Ну и что теперь делать, куда идти? К Лидии - неудобно: а вдруг она уже спит? Или, может наоборот, сидит и ждет, пока наконец явится припозднившаяся гостья?
Колебания Лесли прервал короткий свист и окрик:
– Эй!
Она обернулась . На крыльце дома дяди Мартина - старого, в котором он жил до переезда к Лидии - маячил силуэт старика. Он помахал рукой, снова позвал: - Эй!
– и Лесли свернула в его сторону.
Во дворе привычно воняло выделываемыми змеиными шкурками, но куда слабее, чем раньше, да и бочек, где
– Чего озираешься?!
– ухмыльнулся, когда она подошла, дядя Мартин. – Баки теперь за домом стоят. Проходи, я тебя ждал - вино будешь?
***
Вино, в тусклом свете жирника казавшееся черным и густым, как нефть, пахло терпко, но приятно. На вкус оно оказалось ещё лучше - сладковатое и чуть вяжущее.
– Сам делал, – подождав, пока она попробует и оценит первый глоток, похвастался старик. – Это с брусникой. У меня ещё с дикой вишней есть, но это получилось удачнее.
– Да, вкусно, - отхлебнув еще, кивнула Лесли.
Они сидели друг против друга за приделанным к подоконнику деревянным столиком, на котором стоял кувшин с вином и лежала посыпанная тмином лепешка.
– Я вот что... пока не забыл, хочу тебе спасибо сказать - за парня этого, за Люка, - сказал дядя Мартин. – Серьезный, надежный, с людьми ладит - словом, будет на кого поселoк оставить.
– Да ну, ты ещё лет двадцать проживешь, - рассмеялась Лесли.
Старик с усмешкой отмахнулся, продолжая:
– И про землю он много чего знает; оказывается, чтобы картошки урожай был лучше, надо рядом с ней бобы сажать! Четыре года назад он съездил к себе в Юту, привез семенных бобов. Мы их, как он показал, полосами тут и там посадили - и, не поверишь, осенью чуть ли не в полтора раза больше урожай собрали! И девочку эту тогда же привез - Арлин; ей сейчас пятнадцать, Джимми восемнадцать - глядишь, может, чего у них и сладится. И будет тогда у наc в поселкe две молодые пары, детишки пойдут... вот за это давай выпьем!
– Налил себе и Лесли по полкружки вина, поднял свою: - Чтобы поселок наш жил! Уж очень много сил и крови мы в эту землю вложили.
Они выпили. У Лесли с непривычки слегка закружилась голова, и она заела вино кусочком лепешки.
– Да,так что ты мне хотела рассказать про своих... картографов?
– Дядя Мартин изобразил пальцами нечто вроде кавычек.
Она кивнула и помолчала, не зная, как начать; наконец сказала:
– Ты вот что... при случае расскажи Люку, что человек,который сжег его дом - главарь этот - умер. И, – запнулась,тщательно подбирая слова, – что смерть его была нелегкой.
– В памяти ясно и отчетливо, словно это было вчера, вспыхнула покрытая гравием площадка, полные людей трибуны - и мужчина, которого она яростно била ножом, зная, что двоим им под этим небом не жить.
– Ты его знала?!
– Да. Его звали Сол. Сол из Айдахо. Когда Люк про рыжие бакенбaрды сказал, я сразу поняла, о ком речь - при девочках говорить не хотела.
– Это ты его?.. – Лесли и не сомневалась,что дядя Мартин догадается - человек он был умный, да и боец не из последних; кивнула:
– Было за что.
– Вздохнула. – Ладно, все это, так сказать, преамбула. А по делу... скажи, ты о мотоциклистах что-нибудь слышал?
– Про тех, что дом Люка сожгли?
Она мотнула головой.