Старсайд
Шрифт:
Затем, в мгновение ока, его меч исчезает, оставляя меня сгорать от досады. Но вместо того чтобы уйти, как я ожидала, он говорит:
— Снова.
И на этот раз мы делаем это вместе. Он убирает и выхватывает свое оружие гораздо быстрее меня, но, как ни странно, то, что он делает это одновременно со мной, заставляет меня выходить за пределы моих возможностей. Делает меня быстрее, чем я когда-либо считала возможным.
— Хорошо, — наконец произносит он, и мне кажется, я сейчас упаду в обморок от шока. Он замечает мое удивление и радость и спешит их растоптать, добавляя: — Для тебя.
Я свирепо
Мы спим на мосту; камень такой узкий, что мы вынуждены лежать бок о бок, положив клинки между нами. Тело Рэйкера занимает почти всю ширину.
Я нарисовала ему еще одну часть карты, но он так и не сказал, куда мы направляемся. Я открываю рот, чтобы спросить, но он поворачивается, подставляя мне спину.
Понятно.
Я лежу на спине, измотанная и голодная. Вся эта тренировка выпила из меня последние силы.
Как долго мы сможем протянуть без еды? Без воды? Я знаю, сколько могла обходиться без того и другого на Штормовой стороне, но здесь? Таская такой меч? Проходя многие мили каждый день? Я пытаюсь подсчитать, составить прогнозы, но мысли разлетаются, как пепел на ветру.
Эта жажда, этот голод… они могут меня убить. Я это знаю. Чувствую, что так и будет. Что я могу лечь спать здесь, на этом мосту, и больше никогда не проснуться.
Может, поэтому я и открываю рот. Почему я заговариваю с жестоким воином, который явно не хочет иметь со мной ничего общего.
— Ты боишься чего-нибудь, Рэйкер?
Я чувствую, как он напрягается рядом со мной. Но он не отвечает.
Ну и ладно. Я сама отвечу на свой вопрос.
— Я боюсь темноты, — говорю я, и сама не знаю почему. Он и так невысокого мнения обо мне. Зачем пополнять этот список слабостей? И все же я не останавливаюсь.
— Раньше я ненавидела ночь. По многим причинам. — Вроде той гаснущей, окончательной, кромсающей душу тьмы, когда огонь, лишивший меня всего, наконец утих. — Но здесь… прямо сейчас… глядя на эти звезды. — Я вглядываюсь в них с благоговением. Они сияют намного ярче. Словно бриллианты, рассыпанные по галактике, как плоские камни по воде. — Думаю, я смогла бы научиться любить ночь.
Он не произносит ни слова. Но и не велит мне заткнуться.
— Я боюсь воды… и огня. О первом ты, полагаю, знаешь. Потому что… потому что я не умею плавать. То, что я чуть не утонула, немного помогло справиться с этим страхом. Потому что та смерть была почти тихой. Почти быстрой. — Вторая — уж точно нет. В голове пульсируют воспоминания, и я продолжаю.
— Я боюсь умереть как-нибудь глупо: например, напороться на собственный меч, съесть плохую ягоду или погибнуть от обезвоживания на старом мосту рядом с самым невыносимым рыцарем на свете. — Я поворачиваю голову к нему. — Ты боишься чего-нибудь? — спрашиваю я снова.
— Я боюсь, что ты не замолчишь, Арис, — говорит он.
В этих словах не так много желчи, как могло бы быть. Я почти готова продолжить, просто чтобы позлить его. Я открываю рот.
Мне удается произнести лишь что-то полубессвязное, прежде чем сон затягивает меня.
Посреди ночи я просыпаюсь от резких уколов по всей коже. Я вскрикиваю и чуть не захлебываюсь…
Дождь.
Нет. Нам не могло так повести. Но я сглатываю — и да. Чистая вода. Она смывает корку грязи с моего лица; она пропитывает ткань одежды,
Я поднимаюсь на колени, запрокидываю голову и пью. Я запускаю пальцы в спутанные косы, вымывая из них всю грязь. Затем я бросаюсь наполнять флягу. Мои руки дрожат: я боюсь, что дождь вот-вот прекратится, но он продолжает лить. Я жду, пока вода не начинает переливаться через край. Я выпиваю всё до капли и наполняю флягу снова, прежде чем поднять взгляд и увидеть, что Рэйкер делает то же самое со своей новой флягой. Он стоит ко мне спиной. Капюшон прилип к его голове. Если бы он обернулся, увидела бы я его лицо или маску? Я жду, не соскользнет ли ткань… но нет.
Моя тоже на месте. Она облепила тело. Я оттягиваю воротник, стараясь как можно лучше вымыть шею, не открывая при этом горло. Не то чтобы Рэйкер смотрел. Нет, он совершенно подчеркнуто продолжает стоять лицом в противоположную сторону.
Это дар. Будь я обычным смертным со Штормовой стороны, я бы благодарила богов. Не знаю, кого благодарить мне, но я медленно поднимаюсь на ноги и пью еще, чувствуя, как холодная вода течет по моим обезвоженным венам, пока плечи наконец не расслабляются, и часть напряжения уходит. Мы всё еще голодны и движемся по Звездному Пределу слишком медленно, но, по крайней мере, нас больше не мучит жажда. Это победа.
Я собираюсь двинуться с места, но внезапно ноги становятся тяжелее. Я смотрю вниз. Река выходит из берегов. Мост быстро скрывается под водой.
Я делаю шаг вперед — и поскальзываюсь. Лишь рука, обхватившая мое запястье, удерживает меня на ногах. Завитки черных чернил обвивают каждый его палец, и я пытаюсь прочесть надписи, символы, но не могу.
Медленно я поднимаю взгляд, гадая, что обнаружу, позволяя себе надежду, что наконец увижу его, но вижу лишь его маску.
И эти серые глаза.
Я моргаю и мгновенно переношусь в тот день, в такой же шторм, как этот. Глаза, твердые и безжалостные, как сталь, смотрят на меня в упор. Рука, крепко сжатая на моем запястье. Он тащит меня по земле и грязи, пока я бьюсь и кричу.
Я резко отпрядываю, и он отпускает мою руку.
Он безмолвно поворачивается и уходит с моста. Он не останавливается. Я знаю, о чем он думает. Если демоны так боятся воды, они не вылезут на поверхность под дождем. Для нас это лучший шанс преодолеть как можно большее расстояние.
Грязь скользит под моими сапогами, пока я следую за Рэйкером сквозь ливень. Шрамы на моей пояснице стягиваются — вечное напоминание о том, почему я не могу ему доверять.
ГЛАВА 20
Дождь продолжает лить всю ночь и не прекращается до самого утра. К тому времени, как он заканчивается, я промерзаю до костей. Но моя фляга полна. В горле — блаженная влага.
Моя одежда медленно сохнет в лучах солнца, пробивающихся сквозь облака. К полудню мы находим лес, не тронутый гнилью, и мои колени подкашиваются от облегчения. Особенно когда я нахожу единственный живой куст, усыпанный ягодами. Я обрываю их все до единой, раздирая пальцы о шипы, но мне плевать. Я так отчаянно хочу есть, что заталкиваю плоды в рот горстями. Я молча протягиваю горсть Рэйкеру, и он берет их.