Старсайд

Астер Алекс

Пелас. Он с группой — полагаю, именно поэтому он до сих пор не заметил пропажи своего пера. Его голос полон возбуждения и эхом разносится по всей башне.

— Сейчас они спят, — говорит он.

Другой голос, незнакомый, спрашивает:

— Хорошо. А яд, который ты готовишь, сохранит им жизнь?

— Да, да. Я бы предпочел изучать их внутренности, пока кровь еще течет. Мы будем поддерживать в них жизнь как можно дольше, пока проводим наши тесты.

Я замираю.

Он собирается вскрыть нас и

изучать… пока мы еще живы.

Ну разумеется, черт возьми.

Я листаю страницы еще быстрее. Я надеялась прочитать весь текст и заучить его наизусть, но времени нет. Мои пальцы замирают на одной из последних страниц.

Автор… он нарисовал карту.

В отличие от карты Зейна, эта — полная и поразительно детальная. На ней виден весь путь от места, где мы сейчас, до самого края Старсайда, где живут боги. Каждый город. Каждый горный хребет. Всё, что он встретил на пути.

Это бесценно.

Пелас — всего лишь Пятый уровень, но я всё равно в отчаянии пробую замок, на всякий случай. Перо застревает, а затем с тихим стуком падает на дерево.

Голоса внизу стихают.

Затем:

— Кто здесь?

Я замираю, не смея дышать.

— Коллега?

Медленный вдох. Еще один.

Лестница стонет — они начали подъем.

Они меня найдут. Башня полая внутри. Здесь негде спрятаться. Я даже не пытаюсь. Они замечают меня мгновенно, еще с нижних ярусов.

— Смертная! — кричит один.

Пелас срывается на бег, его серая роба развевается на ходу.

Теперь нет смысла таиться. Я дергаю за цепь, неуклюже выхватываю меч — роняю его — и принимаюсь со всей силы обрушивать клинок на металл. Цепь сделана из искрящейся стали Старсайда. Но и мой меч тоже.

Я бью и бью по ней, глядя, как металл медленно поддается, покрываясь зазубринами. Слишком медленно. Проклятье, какой же этот меч тяжелый. Я уже задыхаюсь. Руки горят огнем.

Ученые на Третьем уровне. Затем на Четвертом.

Они зовут на помощь. Я наношу удар за ударом, снова и снова, но вот они уже на моем уровне.

Времени нет. Я вырываю карту из книги, заталкиваю её в карман и бегу.

Пелас дышит мне в затылок. Остальные ученые перекрыли лестницу. Я чувствую магию повсюду — она гудит, она бьется в путах.

Пелас, может, и не атлет, но он быстр. В мгновение ока он оказывается рядом. Я разворачиваюсь и высоко поднимаю клинок.

Его глаза расширяются от ужаса.

Но, очевидно, не за собственную жизнь.

— Убери это, недоумок! — кричит он. — Ты повредишь книги! Некоторые из них слишком хрупкие. А некоторые полны того, что ты не захочешь выпускать на волю!

Мне следовало бы убить его за то, что он планировал сделать с нами.

Вместо этого я провожу лезвием по корешкам ближайших книг — тех самых, что буквально кипят от магии.

И мир взрывается.

Меня

отбрасывает назад, я едва не перелетаю через перила. Из книг вырывается черный искрящийся дым, один том за другим разрывается в клочья в стремительной последовательности. В ушах звенит. На языке оседает привкус металла. Колени подкашиваются, когда я заставляю себя встать, но я снова бросаюсь вперед, обеими руками занося меч, чтобы полоснуть по следующему ряду книг.

Некоторые книги срываются с цепей, другие воют, как звери, третьи вспыхивают пламенем. Где-то вдалеке слышны крики.

Затем голос Пеласа:

— Стой! Прекрати!

Я и не думаю останавливаться.

Башня заполняется разноцветным дымом, и, пользуясь этим прикрытием, я скатываюсь вниз по лестнице мимо кашляющих ученых, которые провели всю свою жизнь, запершись в этих стенах.

В коридоре меня встречает хаос, но вопящие бессмертные вжимаются в стены, едва завидев мое оружие. Я сворачиваю за угол, и кто-то хватает меня за запястье — я вскидываю клинок.

Кира и Зейн.

— Что ты натворила? — спрашивает Кира с расширенными от ужаса глазами.

Я морщусь:

— Намного больше, чем следовало.

Мы несемся вниз по ступеням к парадной двери. Там, перед массивной дубовой створкой, стоит Эллис. В его руках — тонкий, сверкающий меч из металла, чуть отличного от моего. У него искусно вырезанная рукоять и жемчужина в набалдашнике.

Я поднимаю меч, готовая к бою. Кира и Зейн тоже вскидывают оружие.

Бессмертный бросает взгляд на мой клинок и бледнеет.

— Откуда у тебя это?

В груди всё горит, легкие забиты таинственным дымом из башни и сжимаются от бега.

— Я думаю, с нас хватит вопросов, ты так не считаешь?

Я жду, когда он нападет. Упираюсь ногами в пол, готовясь, и часто моргаю, чтобы не пропустить ни одного резкого движения.

Но он лишь опускает меч.

— Я недооценил тебя, человек, — говорит он. А затем отступает от двери.

Это не имеет смысла. Но времени на раздумья нет. Позади нарастает шум голосов и топот ног. Ученые, может, и разбежались при виде оружия поодиночке, но кто знает, на что они способны, собравшись толпой?

Зейн, не сводя глаз с бессмертного, придвигается к двери и распахивает её.

— Пусто! — кричит он нам.

Он выбегает наружу. За ним — Кира.

Бессмертный не обращает на них внимания. Нет. Он смотрит на меня — на мою руку. Я опускаю взгляд, и сердце леденеет. Пока я листала страницы, я закатала рукав и так и не опустила его.

Виден лишь крошечный лоскут серебра, но глаза бессмертного не упускают ничего.

Медленно его взгляд снова встречается с моим. Я не разжимаю пальцев на эфесе, ожидая, что он ударит меня или прокричит на всю башню о своем открытии…