Старсайд
Шрифт:
Солнце струится сквозь редкие деревья, но я почти не чувствую его тепла. Мое тело онемело и похолодело. «Серость заканчивается», — думаю я. Еще совсем немного. Я цепляюсь за эту надежду и заставляю себя двигаться, зная, что все плохие места когда-нибудь заканчиваются, но… если после плохого места есть хорошее, я не думаю, что у меня хватит сил до него добраться.
— Рейкер, — произношу я, и это слово — лишь шепот.
«Я угасаю», — говорит оно. «Я не могу идти дальше».
— Арис, — отвечает он, и это смешно, что у моего тела всё еще
Я спотыкаюсь о лозу, и чья-то рука тянется ко мне, чтобы поддержать. Его пальцы обхватывают мою руку, удерживая меня в вертикальном положении. Он не отпускает, словно знает: если он разнимет пальцы, я рухну.
Мои ноги стали как ватные. Мысли путаются. Ступни волочатся по земле, которая становится всё более плодородной, толкая меня вперед.
Еще совсем чуть-чуть…
Как бы сильно я ни хотела продолжать путь, проглотить боль и просто двигаться дальше — я не могу.
Вспышки зеленого и коричневого, угасающий солнечный свет — всё сливается в одно пятно, пока я не ударяюсь о землю. Она прохладная и мягкая под моей щекой. Тишина. Рядом никого. Только тогда я осознаю, что Рейкер, должно быть, уже упал. Или бросил меня.
Если я закрою глаза сейчас, они больше не откроются. Я это знаю. Дрожа всем телом от нечеловеческого усилия, я переворачиваюсь на спину, чтобы видеть небо.
Последняя попытка.
Последним обрывком энергии я заставляю свои пальцы заползти в карман. Там я нащупываю то, что украла со дна болота. Изумруд размером с ладонь.
Я поднимаю его к небу дрожащей рукой.
— Ешь, — хриплю я. — Приди ко мне. Приди за едой. Пожалуйста.
Я повторяю эти слова, пока они не превращаются в едва слышный скрежет.
Затем рука падает. Глаза закрываются.
В тот момент, когда это происходит, над головой вспыхивает нечто столь яркое, что я вижу это даже сквозь веки. Оно становится всё ближе и ближе, словно падающая звезда.
Кажется, это самое сложное, что я когда-либо делала, но я заставляю себя открыть глаза — просто чтобы увидеть, просто чтобы узнать, что может сиять так ярко даже сквозь закрытые веки.
Мой дракон?
Нет. Женщина в короне из звезд, в серебряном платье; его ткань светится, струится и вьется за ней, как жидкость. Женщина с золотыми волосами, парящая прямо надо мной, словно облако.
Она кажется иллюзией, но нет. Вокруг нее вибрирует сила, мощная энергия. Мой меч отзывается гулом за моей спиной.
Я моргаю, отгоняя тьму, пока она поворачивает голову, изучая меня так пристально, будто видит насквозь. Она хмурится.
Затем она протягивает ко мне сияющий палец. Я использую каждую крупицу своих сил, чтобы потянуться ей навстречу. Между нашими руками вспыхивает нечто, похожее на звезду, ослепляя меня.
Когда зрение возвращается, её уже нет. Моя рука бессильно падает на землю,
Каким-то образом я понимаю: это дорога. Подарок от этой таинственной женщины. Она не спасет меня… но она укажет путь.
Как раз когда мне кажется, что я достигла предела, внутри обнаруживается что-то еще. Запас скрытых сил.
Медленно, на дрожащих коленях, я поднимаюсь на ноги. Делаю шаг. Еще один. Рейкер. Он не бросил меня. Он всего в нескольких шагах позади, распростерт на земле. Только яд мог свалить его с ног.
— Вставай, — хрипло говорю я, точно так же, как он говорил мне совсем недавно.
Он не шевелится.
Я тянусь к его маске, и его рука перехватывает мою всего в дюйме от цели.
— Вставай, — повторяю я. — Я знаю дорогу.
Рейкер не задает вопросов о серебре. Возможно, он его не видит. Но я вижу и следую за ним с отчаянием, выскребанным из самого дна души.
И он идет за мной.
Мое тело ноет. Оно работает на пределе возможностей. Но я ни на миг не сомневаюсь в серебряной незнакомке. Впервые за всё время похода в моем сердце расцветают надежда и покой. Этот путь ведет куда-то, я это знаю. Мне просто нужно быть достаточно сильной и терпеливой, чтобы дойти до конца.
Я пробираюсь сквозь лес, проваливаясь в воспоминания — мой разум слишком слаб, чтобы их подавить.
Я вижу родителей. Маму с ее длинными каштановыми волосами, веснушками на щеках и губами, красными, как вишни. С темно-синими глазами, которые достались мне. Вижу отца с его широкой улыбкой и морщинками в уголках глаз — он улыбался всем лицом, и смех лился из него, как песня.
Я помню.
— Я помню вас, — шепчу я лесу, который, возможно, слушает. — Я помню, и поэтому вы еще не умерли. Вы со мной.
Вы со мной.
Я чувствую их здесь; они помогают мне делать каждый шаг. Толкают меня вперед, словно меня несет ветер наших общих воспоминаний. Мой разум прокручивает те крохи, что у меня остались, и в моей голове они живы. Всегда.
Глаза печет, конечности дрожат, но я продолжаю идти ради них. Ради них всех. Ради Стеллана на досках пола.
Ради сестры.
Ради родителей, которые никогда не уходили, никогда не прекращали попыток спасти нас.
Пока лес не начинает сплетаться воедино.
Всё начинается с корней. Они соединяются, словно ленты. Затем ветви. Они сливаются в объятиях над лесной подстилкой. Это продолжается до тех пор, пока чаща не завязывается в узел, который заканчивается сводчатыми воротами, выросшими прямо из деревьев.
Рейкер падает.
Я пытаюсь сделать последний шаг за нас обоих. Моя рука тянется к дверям.
Но когда я падаю, мои пальцы даже не касаются замка.
ГЛАВА 29
— У неё в волосах безнадёжный колтун. — Моя голова дергается в сторону, когда по косе проводят гребнем, пытаясь её распутать.