Старсайд

Астер Алекс

Именно этот вопрос заставляет его умолкнуть, и наше путешествие превращается в мили и мили ходьбы в бесконечной тишине.

И я невольно задаюсь вопросом: почему?

Мы идем в темноте целый день.

Тоннели стонут и сдвигаются вокруг нас, словно их постоянно меняет магия, и Рейкер ведет нас разными путями. Он — наш компас, он движется уверенно, и я искренне надеюсь, что он понимает, что делает.

Я начинаю бояться, что мы уходим всё глубже под землю. Что конца пути не существует, и мы навеки потеряны в лабиринте горы.

Может быть, мы просто ходим кругами? В этой темноте я бы никогда этого не узнала.

Даже воспоминания не могут удержать ледяной ужас, поселившийся в моем животе. Или, после целого дня без отдыха, заставить мои ноги перестать дрожать.

Они наконец подкашиваются, и Рейкер лишь подхватывает меня с земли и снова тащит за собой.

— Я не могу, — шепчу я, моргая, чтобы стряхнуть пыль. Мой голос превратился в хрип. Тело истощено.

— Можешь, — это всё, что говорит Рейкер.

И того запала, что вспыхивает во мне при этих словах — желания закричать на него — оказывается достаточно. Достаточно, чтобы снова зачерпнуть из того колодца силы и найти в себе еще немного.

Его рука всё еще прижата к моей спине в том месте, где он сжал ткань моей рубашки, чтобы поднять меня на ноги. Это мощная, стабилизирующая поддержка, удерживающая меня в вертикальном положении. Его пальцы лежат на моем мече. Но он не забирает его. Он просто держит руку там.

— Как ты можешь не уставать? — спрашиваю я.

— Я устал, — рокочет он.

По голосу этого не скажешь. Этого не чувствуешь. От его руки исходит сила, и я впитываю её, словно высасываю часть его многолетнего опыта тренировок.

Я издаю хриплый вдох.

— Мой третий страх, — произношу я. — Страх… умереть как-нибудь глупо… Я…

— Ты не умрешь в этих пещерах, Арис, — говорит он с такой уверенностью, что следующие слова застревают у меня в горле.

— Хорошо, — отвечаю я вместо этого. Я верю ему. И я заимствую часть этой уверенности. Я заставляю свой разум сосредоточиться не на том, выберусь ли я из этих пещер, а на том — когда. Я представляю лучи солнца, врывающиеся в эти туннели тьмы.

И я продолжаю идти.

Спустя несколько часов я наконец вижу его.

Солнечный свет. После всей этой темноты он режет глаза, но я не отвожу взгляд. Всё во мне хочет бежать ему навстречу, но в этом нет нужды. Он… становится ближе, будто несется прямо на нас.

Я хмурюсь, и в этот момент чувствую нечто иное. Укол магии, совсем как в Штормовом Лесу — энергия, притягивающая все мои чувства, умоляющая уделить ей всё мое внимание…

Я не раздумываю. Я хватаю Рейкера и толкаю его к стене изо всех сил. Я прижимаюсь к нему всем телом.

— Не смотри! — выкрикиваю я. Я зажмуриваюсь так сильно, как только могу.

И тут же за моей спиной вспыхивает пламя — удушающий жар этого демона, или кем бы оно ни было, умоляющий нас обернуться. Чтобы это пламя разрослось настолько, что смогло бы затопить эти тоннели целиком.

— Посмотри, — шепчет

оно, и этот голос взывает к моей крови, к моим желаниям, словно вытягивая их одно за другим. — Всё, чего ты жаждешь, у меня есть. Прямо здесь.

Кажется, так оно и есть. Я почти чувствую вкус всего, о чем когда-либо мечтала, прямо за своей спиной — так близко, что вижу это внутренним взором. Так близко, что стоит лишь взглянуть — и всё станет моим.

Мое тело дрожит от потребности обернуться и обрести всё, что я себе вообразила. И оно вытянуло из меня не только невинные желания. Нет, предательские позывы обжигают кожу пламенем настолько жарким, что с моих губ срывается стон.

Я сильнее прижимаюсь к Рейкеру, чтобы оказаться как можно дальше от огня… но и по другим причинам тоже.

И вместо того, чтобы оттолкнуть меня, как он делал всегда, Рейкер обхватывает ладонями мои бедра…

И притягивает меня ближе. Я издаю судорожный вдох от чистого шока. Не знаю, пытается ли он удержать меня на месте… или он действительно хочет коснуться меня. Никто никогда не осмеливался на такое, и я сама никогда не подпускала никого так близко из-за моих меток. Но в этой темноте, с закрытыми глазами…

Все эти зарытые глубоко внутри желания рвутся из меня наружу, и я пытаюсь их остановить, но часть меня этого не хочет. Мои ладони лежат на его доспехах. Наши груди соприкасаются — и его вздымается так же часто, как и моя. Его дыхание тяжелое. Его тело… оно дрожит, будто он тоже с чем-то борется.

Медленно мои руки скользят вверх к его шее, давая ему достаточно времени, чтобы остановить меня, но он этого не делает. Мои пальцы касаются его пульса… он зашкаливает. Мне нужно больше. Мне… мне нужно продолжать касаться его.

— Рейкер, — произношу я сдавленным шепотом, приподнимаясь на цыпочки, чтобы хоть немного дотянуться до его роста.

Словно какая-то печать была сломана: его пальцы скользят под подол моей рубашки, и моя кровь вспыхивает.

ГЛАВА 27

От этого первого прикосновения мозолистых пальцев Рейкера под моей рубашкой все мои нервы вспыхивают.

Я не знаю, жар ли это демона, или я просто настолько истосковалась по прикосновениям, но кожа покалывает повсюду, и это похоже на пробуждение нового чувства. Рейкер передо мной замер. Интересно, чувствует ли он то же самое — этот огонь в венах, эту глубокую, пульсирующую боль.

Миссия кажется далекой мыслью. Тот факт, что он годами был моим врагом, больше не имеет значения. Нет, прямо сейчас я чувствую себя беззащитной и жаждущей, и когда он, наконец, проводит грубыми костяшками пальцев вверх по моему позвоночнику — медленно, будто у него в запасе целая вечность, чтобы изучать меня в темноте, — пламя за моей спиной разрастается. Оно крепнет, высвобождая желание, от которого подгибаются пальцы ног и закипает кровь.

Его имя снова срывается с моих губ позорным всхлипом: