Стархэвен
Шрифт:
Эвинг даже не заметил, что он вскочил на ноги и возбужденно мерил шагами свой номер. Слова девушки его немного отрезвили. Он снял пиджак и сел на край кровати напротив нее.
— У нас уже состоялся один разговор с вами сегодня, не так ли? В высшей степени неубедительный и обрывочный, закончившийся, как только…
— Забудьте об этом! — резко оборвала его сирианка.
Неожиданная бледность на ее лице подтвердила одно из его предположений — за ними следят. Он едва не проговорился о чем–то таком, что она не хотела бы, чтобы узнали те,
— У меня… у меня сейчас другие инструкции, — нерешительно начала девушка. — Может быть, вы все–таки выпьете?
Он покачал головой.
— Спасибо, я уже выполнил сегодняшнюю норму. К тому же я очень устал. Но раз вы уже здесь, говорите все, что хотели сказать.
— Сегодня вечером вы посетили генерал–губернатора Медлиса, не так ли? — спросила она резким тоном.
— Я?
— Зачем вы делаете из этого секрет? Вас видели сегодня, когда вы уезжали и возвращались обратно в правительственной машине. Не тратьте времени на отрицание очевидного факта: сегодня вы были приняты главой правительства Земли!
Эвинг пожал плечами.
— Даже если предположить, что так оно и было, какое вам до всего этого дело?
— Я буду с вами предельно честной, мистер Эвинг. Ваше присутствие на Земле вызывает у нас беспокойство. Я имею в виду представителей правительства Сириуса, чьи интересы мы здесь представляем. Мы не хотим, чтобы нашим капиталовложениям что–либо угрожало.
— Вряд ли подобным объяснением вы смогли что–либо прояснить для меня, — сердито произнес корвинит, стараясь скрыть охватившее его любопытство.
— Если говорить кратко, то нас интересует, имеете ли вы, как представитель Корвина или, возможно, лиги бывших колоний, какие–либо намерения относительно Земли в целом либо определенных ее территорий, — отчеканила девушка. — Сейчас я абсолютно с вами откровенна. Пожалуй, даже слишком. Мы, обитатели Сириуса, никудышние дипломаты. Прямота — одна из национальных черт нашего характера.
— Корвинитам тоже свойственна эта черта, — кивнул Эвинг. — Возможно, это общая черта уроженцев колоний. И я отвечу вам столь же прямо — нет никакой лиги планет–колоний и у нас нет никаких намерений завладеть чем–либо на Земле.
— Тогда почему же вы здесь?
Он не на шутку рассердился.
— Я все это объяснил вашему другу Фирнику еще утром, через несколько минут после того, как очутился в здании вокзала космопорта. Я рассказал ему, что Корвину угрожает опасность от нашествия пришельцев из другой галактики и что я вынужден был прибыть на эту планету, чтобы просить помощи.
— Да. Вы именно это рассказали ему. Однако неужели вы думаете, что он поверит этому вашему рассказу?
В отчаянии Эвинг застонал.
— А почему он не должен мне поверить, черт возьми! Ведь это же чистейшая правда!
— То, что разумный человек способен преодолеть расстояние в пятьдесят световых лет только ради того, чтобы просить военную помощь у самой слабой и самой беспомощной планеты во всей Вселенной? Вам нужно было придумать какую–нибудь
Он пристально посмотрел на нее.
— Наша планета сильно изолирована, — произнес он спокойно, но убедительно. — Нам ничего не известно о нынешнем состоянии Земли. Мы считали, что Земля сможет нам помочь. Теперь я, правда, понимаю, что все это было глупо, и завтра я намерен отправиться домой, преисполненный печали, но поумневший. А пока что я очень устал и хочу спать. Будьте добры, уходите.
Неожиданно для Эвинга Бира встала и уселась на кровать рядом с ним.
— Хорошо, — произнесла она громко и вместе с тем нежно. — Я скажу Фирнику, что вы здесь именно по той причине, которую вы мне только что изложили.
Ее слова должны были смутить его, но он ждал этого. Это был отвлекающий маневр с целью усыпить его бдительность. Сирианцы были не слишком щепетильны в выборе средств для достижения своих целей.
— Спасибо, — сказал он с усмешкой. — Я тронут вашим доверием.
Она пододвинулась к нему поближе.
— Почему вы не хотите выпить вместе со мной? Ведь работа в консульстве Сириуса, поймите это, не заполняет всю мою жизнь. Вам трудно поверить этому, но вне работы я совершенно другой человек, имеющий право на личную жизнь.
Он ощутил тепло ее тела. Она протянула руку, наполнила бокал и вложила его в неподатливые пальцы Эвинга. Интересно, подумал корвинит, видит ли все это Фирник на экране своей шпионской аппаратуры?
Ее руки ласкали его плечи, гладили грудь. Эвинг смотрел на нее с жалостью. Глаза девушки были закрыты, влажные губы открыты для поцелуя. Ее дыхание стало прерывистым. Может быть, она искусно притворяется, подумал он. Как бы то ни было, его не влекло к ней.
Он резко отодвинулся от нее так, что сирианка едва удержала равновесие. Глаза ее широко раскрылись, неприкрытая ненависть блеснула в них. Однако она быстро овладела собой и приняла позу оскорбленной невинности.
— Зачем вы так? Я вам не нравлюсь?
Эвинг простодушно улыбнулся.
— Вы мне кажетесь очень забавной. Но мне не по нраву заниматься любовью прямо перед объективом скрытой камеры.
Глаза ее сузились, она сердито скривила губы, а затем рассмеялась.
— Вы посчитали, что я разыгрываю спектакль? Что я все это делаю во славу своей великой планеты?
— Да, — подтвердил он.
Она залепила ему пощечину. Это можно было предсказать. Он ожидал именно такой реакции с того самого момента, когда слово «да» слетело с его губ. Удар был поразительно силен для пощечины. Ему даже показалось, что, может быть, неверно истолковал ее поведение. Однако ему сейчас было все равно.
— Теперь–то вы уйдете? — спросил он.
— Мне и остается только уйти, — с горечью прошептала она и, покраснев, добавила: — Если вы типичный представитель мужчин Корвина, то я рада, что корвиниты объявляются здесь не чаще одного раза в полтысячелетия. Механический робот!