Стархэвен
Шрифт:
Эвинг толкнул дверцу и вышел наружу. Ночной воздух был прохладен и свеж. Дворец был мягко освещен снизу. Это аккумуляторная батарея, расположенная под мостовой, отдавала световую энергию, накопленную за день под лучами солнца.
— Пройдите, пожалуйста, сюда, — раздался голос еще одного робота.
Его быстро провели через вращающуюся дверь и протолкнули в лифт, тотчас рванувшийся вверх. Через несколько секунд кабина открылась, и Эвинг очутился в большой, весьма скромно обставленной комнате.
В центре ее стоял невысокий человек. У него были
— Я генерал–губернатор Медлис, — представился он. Голос у него был звучный и раскатистый, вполне подходящий для выступлений перед публикой. — Входите, пожалуйста.
Эвинг поблагодарил и вошел в кабинет. Двери тотчас же закрылись за ним.
Медлис сделал несколько шагов вперед — он едва достигал середины груди Эвинга — и протянул бокал. Эвинг взял его. В нем была искрящаяся пурпурная жидкость, слегка насыщенная углекислотой. Он удобно устроился в кресле, которое пододвинул для него Медлис, и посмотрел на генерал–губернатора, который продолжал стоять.
— Вы послали за мной, не желая терять времени, — заметил Эвинг.
— Я узнал о вашем прибытии сегодня утром. Не очень часто на Землю прибывают посланники планет–колоний. По правде говоря, — тут он вздохнул, — вы первый за триста с лишком лет. Вы вызвали определенное любопытство, что вы уже, наверное, успели ощутить на себе.
— Да, я это заметил, — Эвинг сделал несколько глотков, наслаждаясь разливающимся по всему телу теплом. — Я намеревался связаться с вами завтра утром. Но вы избавили меня от этих хлопот.
— Любопытство не давало мне покоя, — улыбаясь, признался Медлис. — В смысле официальных обязанностей мне, понимаете ли, практически нечего делать.
— Мне хотелось бы в самом начале своего визита заявить вам, что я прибыл на Землю с просьбой о помощи — от имени своей родной планеты. Свободной планеты Корвин, — начал Эвинг.
— Помощи? — На лице генерал–губернатора появилась тревога.
— Над нами нависла угроза нашествия противника внегалактического происхождения, — сказал Эвинг. Он вкратце обрисовал опустошения, чинимые клодами, и добавил: — Мы отправили на Землю несколько посланий для того, чтобы сообщить вам о сложившейся ситуации. Мы полагаем, что эти послания затерялись где–то в пути. Поэтому я и прибыл сюда лично просить помощи у Земли.
Прежде чем ответить, Медлис стал расхаживать по кабинету подпрыгивающей нетерпеливой походкой, напоминающей птичью. Затем он внезапно развернулся и успокоительным тоном произнес:
— Послания вовсе не затерялись, мистер Эвинг.
— То есть?
— Они были своевременно приняты и направлены в мой кабинет. И я их читал!..
— Но вы не ответили нам! — сурово прервал его Эвинг. — Вы умышленно проигнорировали их! Почему?
Спокойным, сдержанным тоном Медлис ответил:
— Потому что нет никакой возможности помочь вам или кому–нибудь другому, мистер Эвинг. Вы можете этому поверить?
—
— У нас нет ни вооружения, ни армии, ни умения, ни желания сражаться. У нас нет космических кораблей.
Эвинг широко раскрыл глаза. Он не поверил своим ушам, когда сирианин Фирник сказал ему, что Земля беззащитна. Но услышать подобное из уст самого генерал–губернатора Земли?
— И все же, хоть какую–нибудь помощь Земля может нам предоставить! Нас на Корвине всего восемнадцать миллионов, — сказал Эвинг, заставив себя успокоиться. — Мы, конечно, имеем силы обороны, но они очень малочисленны. И наш запас ядерного оружия невелик.
— А у нас его нет вообще, — перебил его Медлис. — Имеющиеся у нас расщепляющиеся материалы могут быть использованы только в ядерных котлах электростанций общего пользования.
Эвинг посмотрел на кончики своих пальцев. Его бросило в дрожь при мысли о том, что он провел целый год жизни во сне, в тисках мороза для того, чтобы пересечь пятьдесят световых лет пространства. И все впустую.
Медлис понимающе улыбнулся.
— Есть еще один дополнительный аспект вашей просьбы о помощи. Вы говорите, что клоды нападут на вашу планету не раньше, чем через десять лет, а на нашу — не ранее, чем через столетие?
Эвинг утвердительно кивнул.
— В таком случае, — произнес Медлис, — проблема приобретает чисто академический характер. Гораздо раньше, чем истекут эти десять лет, Земля, так или иначе, окажется под властью Сириуса. И мы окажемся в положении, в котором никому не сможем помочь.
Эвинг взглянул на грустное лицо генерал–губернатора. Глубокие глаза Медлиса о многом сказали ему. Медлис четко сознавал, что ему выпало быть правителем Земли в эпоху глубокого упадка ее влияния.
— И насколько вы уверены в своем предположении? — спросил колонист.
— Настолько, насколько уверен в том, что меня зовут Мед–лис… — ответил правитель Земли. — Сириане уже давно проникли на Землю. Их сейчас на нашей планете больше миллиона. В любой день я могу ждать уведомления о том, что я уже больше не являюсь главой земного правительства.
— И вы ничего не можете сделать, чтобы помешать им? Медлис покачал головой.
— Мы абсолютно бессильны. То, что нас ждет, неизбежно. Поэтому нас мало беспокоят клоды, дружище корвинит. Я буду уже давным–давно мертв, когда они появятся здесь и разделаются с сирианцами.
— И для вас безразлична судьба планет–колоний? — яростно вскрикнул Эвинг. — Вы будете сидеть сложа руки и позволите пришельцам уничтожить вас? Среди планет–колоний слово «Земля» еще кое–что значит. Если вы провозгласите всеобщее военное положение, все колонии вышлют силы, для того чтобы защитить вас. Пока же разобщенные планеты и не помышляют об общем благополучии. Их беспокоят только собственные проблемы. Они не понимают, что если мы объединимся против клодов, то будем в состоянии их легко уничтожить. Поодиночке же они будут уничтожены одна за другой. Объявление войны, провозглашенное Землей…