Стань моей Верой

Абдулова Мария

Она просто не хотела и не могла без него. Словно была рядом с ним не один месяц, а уже несколько лет. И Вера уже устала напоминать себе о действительности, о реальной жизни, в которой, возможно, у Кости больше не найдётся для неё места. И она вряд ли сможет забыть его когда-нибудь. Вырвать из сердца и души уже точно не возможно. Она всегда будет помнить его прикосновения, слова и взгляды. Орлов за эти дни дал ей в гораздо больше, чем Назаров за несколько лет знакомства. Кузнецова не помнила, когда в последний раз просыпалась от очередного кошмара или

вздрагивала от малейшего шороха. Он приучил её к себе, заставил поверить. Она вряд ли сможет после встречи с ним жить, как прежде. Это было просто нереально. И ведь почти ничего не изменилось после их знакомства. Он был всё тем же мужчиной, о котором она почти ничего не знала, но не думая, бросилась в объятия, стоило ему проявить хоть немного понимания. И всё было бы хорошо живи они в другом мире, где все мечты сбываются, а желания исполняются. В реальности всё складывалось гораздо хуже.

— Царь велит достать Жар-птицу в государскую светлицу, — насмешливо раздалось за спиной, заставляя женщину сбиться с шага и остановиться.

Продолжать двигаться дальше, уже не было смысла. И надеяться, что их встреча пройдёт быстро тоже.

Прикрыла глаза, собирая себя прежнюю по кусочкам. Ему нельзя видеть её такой, какой она стала только для Кости. Только он вправе касаться её пространства, и никто больше. Она не допустит других мужчин рядом с собой, пусть даже на несколько мгновений.

— Здравствуй, Марат, — проговорила спокойно, не оборачиваясь, не желая видеть его в своей жизни.

— Здравствуй-здравствуй, моя дорогая Вера, — Назаров подошёл ближе настолько, что она видела его боковым зрением, смотря прямо перед собой.

Чужая ладонь опустилась на талию и вдавила в мужское тело, не совсем задумывась, хочет ли женщина этого или нет. Вера не хотела, но вырваться или хотя бы отойти на несколько шагов, не выходило. Дружеское объятие в несколько секунд переросло в стальной захват, с которым ей одной не справится.

— Как твои дела?

Пришлось сглотнуть комок в горле, перед тем как ответить, и постараться более тщательней игнорировать его прикосновения.

— Замечательно, — она не поинтересовалась в ответ, просто продолжала стоять, мечтая, чтобы это поскорее закончилось.

— А про мои дела узнать не хочешь? — Марат наклонился ближе, внимательно следя за выражением её лица. — Всё-таки зря я отдал тебя Ферзю, — продолжил мужчина, не дожидаясь ответа. — Ты забыла об элементарном проявлении уважения. Ай-яй-яй, Вера, как нехорошо…

Женщина сглотнула противный комок в горле, сжала ладони в кулак, вонзая ногти в кожу, не давая себе возможности начать паниковать. Ей было не приятно ощущать его, на столько близко рядом с собой. Он не являлся человеком, которого она, вообще, хотела бы видеть сегодня или в ближайшее время.

— Как у тебя дела? — спросила, а у самой закипело внутри от негодования.

Вера не хотела вновь вспоминать то, что чувствовала с ним. Точнее, вообще, ничего. Она не желала погружаться в равнодушие, которым всегда умела пользоваться,

как непробиваемой стеной.

— Будут ещё лучше, когда ты вернёшься в клуб сегодня вечером…

— Нет, — ответила резко, перебив, не дослушав окончания его слов.

Попыталась дёрнуться, но оказалась ещё крепче прижатой к мужской груди. Это были не те объятия, о которых она мечтала. И не те слова, которые хотела услышать. Назаров был, вообще, не тем человеком.

— Да, — Марат чуть сильнее сжал пальцы на её коже, оставляя красные пятна. — Ты мне должна за этот упущенный месяц, Вера.

— Ничего я тебе не должна. У меня отпуск. И, вообще, я увольняюсь.

— Боже, Вера, какой нахр*н отпуск? Какое увольнение? Ты сама себя слышишь? — мужчина рассмеялся. — Отправить тебя в отпуск решил Орлов, а не я. Именно поэтому ты мне должна ещё месяц работы в клубе, чтобы покрыть собой расходы.

Назаров тщательно выделял слова, словно опасаясь, что она не поймёт или не услышит. Он был доволен собой, своим тоном и интонацией. Перед ней стоял именно тот мужчина, которого она, наверное, не сможет забыть ещё долго. Это не сон и не мираж. И он, действительно, не хочет её отпускать.

Тихий вздох вырвался из плотно сжатых губ. Вера не знала, как долго сможет продержаться в таком состоянии, но старалась сдержать панику, бурлящую внутри.

— И, да. Ты не уволишься. Я, — он свободной рукой, жёстко обхватив подбородок, заставил посмотреть на себя. — Тебя. Не уволю. Ясно?

Тёмно-карие глаза вместо привычных серых.

— А если я не выйду сегодня, что ты мне сделаешь? — Вера говорила тихо, спокойно, уверенно. — Снова угрожать станешь? Марат, я ведь тебе ещё в прошлый раз сказала обо всём. Я ведь не шучу, — женщина внимательно смотрела в почти чёрные глаза, в которых медленно сменялись эмоции. — Ты должен это понимать.

***

Антон сначала даже не обратил внимания на парочку, стоящую посреди тротуара. Почти проехал мимо, но резко затормозил, когда понял, чья фигура стоит в объятиях другого мужика. Это был сто процентов не Костя, который с раннего утра не выходит из кабинета, но то, что светловолосой женщиной была именно Вера, мужчина был уверен.

И ладно бы, она обнимала в ответ, Антон знал, что сегодня последний день их договора и было бы вполне ожидаемо увидеть её с кем-то ещё, но точно не в такой позе и напряжением, которое ясно виделось между ними.

Вышел из машины, параллельно думая, позвонить брату или нет, заметив, как женщина предприняла очередную попытку вырваться.

— Я тебя не уволю, ясно?

Антон даже был не удивлён, когда узнал Назарова, прижимающего Веру к себе. Эта тварь вела себя слишком уверенно, и он, наверняка, забыл, о чём предупреждал его Ферзь.

— Я тоже шутить и предупреждать второй раз не стану, — спокойно проговорил Орлов-младший, приблизившись к ним со спины. — Руки убрал.

Назаров не ожидал, ослабил хватку, чем сразу же воспользовалась Вера, резко шагнув назад.