Стань моей Верой

Абдулова Мария

В затылке заломило. Пришлось сжать зубы и осторожно обнять маленькое тело, нежно поцеловать в макушку, а после отступить. Не травить душу ни себе, ни брату, ни Сане, от которого сейчас волнами распространялось негодование. Он чувствовал то же самое.

— Сашенька, — слабый голос прозвучал на удивление громко в душной прихожей. — Как же я тебя давно не видела, — женщина нежно провела ладонью по мужской щеке, что бы в ответ получить такую же грустную зеркальную копию её улыбки.

— Здравствуйте, Елизавета Александровна, —

голос Шмеля было почти не слышно.

— Она всю ночь не спала, — тихо проговорил Косте на ухо брат. — Я пытался успокоить, но… — тяжёлые вздох заставил напрячься и засунуть кулаки в карманы брюк. — Ты же сам всё понимаешь.

Орлов понимал. Ещё как понимал, поэтому сейчас и произносил слова сам, не вынуждая никого говорить за него.

— Мамуль, нам нужно ехать.

Женщина обернувшись, шагнула вперёд, хватая сына за руку.

— Сынок, пожалуйста… — прозрачная слеза пробежала по белоснежной щеке. — Возьмите меня с собой. Я же знаю… С вами меня пустят!

— Я не могу, мам, — слова давались тяжело, отдаваясь тупой болью где-то под рёбрами. — Прости, но нет.

— Он ведь сам не хочет, правда? — поняла Елизавета сразу же.

Взгляд старшего сына всегда умела читать без каких-либо радикальных средств.

Костя кивнул, сглатывая колкий комок в горле.

Прощание прошло быстро с тяжёлым осадком на душе и болью на сердце, которые сопровождали затем всю дорогу. И даже затем, после того, как их любезно провели в комнату для свиданий, мужчина не мог от этого избавиться. Не мог собрать волю в кулак, избавиться от ощущения беспомощности и сырости в этом помещении.

Шмель присел на стул в углу, стараясь смотреть прямо перед собой. Саша сам себя корил за это. Прошло уже столько лет, а он всё забыть не может…

Отца завели в комнату в лучших традициях тюремного порядка. Резкие команды, руки за спиной и прочие прелести. Костя усмехнулся, вспомнив, сколько денег, подсунул, чтобы эту встречу организовать. Усмехался и Андрей Евгеньевич, смотря сыну в глаза, чувствуя тоже самое.

Они были очень похожи. Характер, суждение, взгляды на жизнь. Всё было одинаковым. Антон вырос таким же и никто не удивлялся, увидев знакомую реакцию на ту или иную ситуацию.

— Наконец-то, — недовольно фыркнул Орлов-старший, растирая затёкшие руки, как только за конвоиром закрылась железная дверь. — Даже в этом решили насолить — два часа в наручниках держали пока вас ждали.

— Узнаю представителей закона, — хмыкнул Шмель, подходя ближе.

Наверное, до сих пор, все, четверо мужчин не могли поверить, что стоят здесь. Уже несколько лет, продолжая встречаться в этом месте, не могли осознать.

Андрей Евгеньевич оглядел сыновей. Шмелёв не стал исключением. За годы проведённые вместе Орлов-старший по-другому про него и думать не мог.

Приветствие вышло коротким, не было времени поговорить о личном, главный вопрос требовал

решения.

— Волковы дали согласие, — начал первый Александр, вновь занявший место в углу. — Филя и им уже успел жизнь подпортить. Игорь готов начать в любую секунду, а с ним и ещё парочка не последних людей в городе. Люди из администрации, поэтому их помощь вдвойне не помешает. Надавить снизу мы всегда успеем, а вот сверху…

— Я разобрался, наконец, с пешками, — Андрей Евгеньевич иронично улыбнулся. — Сам поверить долго не мог, но Назаров всё-таки под его крылом. Хрен знает, как он там оказался, но Филин его чем-то плотно к себе привязал.

Костя скрестил руки на груди, не вмешиваясь в разговор. Упоминание Назарова в словах отца ему уже понравилось. Долгих лет жизни при последней встрече Марату не обещал. Оказывается, прав был.

— Да, чем ещё он его привязать может кроме герыча? — Антон отошёл от стены, которую до этого подпирал плечом. — У Фили вся братва этой хренью кормится.

— Макс? — Орлов-старший нахмурился, ожидая ответ.

— Адекватен. Виделись несколько дней назад. Про схему междугороднюю поведал, — Орлов-младший достал из кармана свёрнутый лист бумаги. — Ооочень занятная история.

Пробежав по написанному глазами Андрей Евгеньевич, задумчиво взглянул на старшего сына.

— Что скажешь?

— Всё могут Короли, всё могут Короли, — съехидничал Костя, заслужив отцовскую улыбку. — Разыграть партию так, чтобы выбывали по одному или несколько человек. Первый Назаров и ещё несколько человек. Без них будет играться легче…

— Да и воздух почище станет, — хмыкнул Шмель, встретив взгляд друга.

— И это немаловажный факт, — кивнул Орлов. — Схема проверенная не раз, да и рисков мало. Мы со всех сторон чисты и бронированы. Первый Назаров, второй Князев, а там уже и сам Филя.

В комнате повисла тишина. Андрей Евгеньевич размышлял над сказанным, смотря в одну точку.

— Пап, ты же сам знаешь, что времени в обрез осталось, — Костя смотрел в упор, пытаясь донести верность своих слов. — Мы и так тянули долго. Мама в случае чего не выдержит.

— Как она? — голос всё-таки сорвался, стоило вспомнить о жене. Они не виделись уже полгода, что не придавало сил, а наоборот отбирало.

— Ждёт, — просто ответил Антон.

Это был самый главный аргумент в пользу нового решения.

— Начнём через месяц или два, — Орлов старший прикрыл глаза, пытаясь вернуть здравый смысл в нужное русло. — Сильно не высовывайтесь. Максу привет от меня и пусть там поосторожнее. И… — мужчина открыл глаза и с тяжёлым вздохом встал на ноги. Прощаться не хотелось. Он слишком давно их не видел, чтобы прощаться сразу. — Маме письмо отдайте, попросите за меня пусть не усердствует, — сердце лихорадочно стучало при мыслях об их уходе, прозвучал звук открываемой двери, резанувший, словно по живому. — Спасибо, что пришли.