Стальной Аид

Соболев Сергей

Я сглотнул. Я вообще не хотел, чтобы меня кто-то резал. Теперь я уже начинал думать, что попасться тем тварям было не самым плохим исходом. Мысль, что я могу буквально стать частью огромного белесого кома, плавающего в резервуаре, мой мозг просто отказывался обрабатывать, как нечто невозможное, недопустимое. Я несколько раз вдохнул и выдохнул, пытаясь побороть подступающую панику.

— Если ты собираешься присоединить меня к этому, то хотя бы объясни, что это! — крикнул я и дернулся на кушетке так, что ее металлические ножки противно скрипнули по полу.

Где-то за моей головой раздался обреченный вздох.

— Ты, конечно,

не блещешь умом, но у тебя он хотя бы сохранен, так что ты лучший материал, какой можно найти в эти нелегкие времена. Знаешь, это показатель того, с каким материалом мне приходится работать.

Филипп немного помолчал, но я был уверен, что его болтливый язык возьмет верх над ним. И я не ошибся — спустя несколько мгновений он снова вздохнул и проговорил.

— Это — попытка сохранить вас, вырожденцев, хотя бы в каком-то виде. Что определяет человека? Что отличает его от животного? Разум. Именно его вы и теряете в своих деформациях. Сначала я четко следовал поставленной задаче — адаптировать вас к среде как можно скорее. И что из этого вышло? Вы превратились в животных. Тогда я решил слепить из нескольких испорченных разумов один полноценный. Выглядит, может быть, не очень…

— Не очень?! Ты видел их лица? Да они агонизируют! — я снова дернулся на кушетке, расшатывая ее, но эластичные ремни держали меня крепко — не вырваться.

— Ох, да они просто капризничают, — беспечно отмахнулся Филипп. — Потом, может быть, я смогу найти более удобную форму… Создать более совершенное существо, которое наследовало бы вам… Но для этого нужна моя нынешняя работа. И твоя помощь, — с усмешкой добавил Филипп.

— Знаешь, если бы не это ваше соревнование — кто первый вылезет на поверхность, кто первый освоит землю, кто первый то, кто первый се… может быть, все было бы иначе. Но такова уж ваша природа, благодаря ей вы стали тем, чем вы были до Катастрофы, благодаря ей же стали тем, чем являетесь сейчас. А я — я просто выполняю данные мне инструкции. Но не как солдат, а как художник.

Филипп быстрым шагом подошел ко мне. В руке его сверкнул скальпель. Я рванулся, из эластичных ремней со всей силой на которую только был способен. Филипп закатил глаза.

— Успокойся, идиот.

Я почувствовал, как он подцепил материал моего комбинезона в районе запястья. Послышался звук разрезаемой ткани. Что он собирается делать? Отрезать мне руку для начала? Я рванулся изо всех сил, чувствуя, как накатывает новая волна паники.

— Да не дергайся ты! — прикрикнул Филип, и железной хваткой прижал мою руку к кушетке, пережав чуть выше локтя.

Что-то холодное мазнуло меня по предплечью, а затем последовал едва заметный укол.

— Так ты будешь потише себя вести, — резюмировал Филипп, и вернулся к своим занятиям где-то на краю моего поля зрения.

Я ощутил, как сознание словно бы подергивается мутной пленкой. Только не это! Пожалуйста! Ощущение полной беспомощности и одуряющего ужаса захлестнуло меня. Мысль о том, в каком виде я могу проснуться, о том, что, возможно, я в последний раз могу почувствовать свое нормальное человеческое тело прежде, чем стать частью жуткой студенистой массы в резервуаре, заставила меня в последний раз изо всех сил рвануться из спутавших меня ремней. Бесполезно. Тело уже переставало слушаться меня, становилось словно бы ватным, нечувствительным. Я словно бы скатывался внутрь какой-то скользкой воронки, пытаясь уцепиться хоть за что-то, и не

находя опоры. Как бы я ни пытался оставить глаза открытыми — веки больше не слушались меня. Меня окутала удушающая тяжелая тьма.

Глава 35

Чудовища навалились на Тоби неимоверной тяжестью — теперь их было не поднять, не пошевелиться. Он чувствовал, как в него впиваются десятки тварей, но уже не мог пошевелиться, чтобы скинуть их. Тоби не боялся умирать, но только не сейчас, когда Саймон в опасности, и только не так бессмысленно. Тоби в отчаянной попытке несколько раз нажал на спусковой крючок, где-то рядом раздался грохот, визг, и масса навалившихся тварей спазматически содрогнулась, — но не ослабила своего давления.

Выхода не было. Еще минута — и твари разорвут его на части, он перестанет существовать, оставив Саймона одного, в опасности. Тоби еще раз дернулся, вкладывая в движение всю свою силу — он почувствовал, как потянулись сочленения его тела, угрожая разорваться, как тогда, в Источнике… И внезапно масса чудовищ чуть заметно дрогнула и подалась. Тоби выстрелил, снова выстрелил, брыкнулся еще, и еще, пытаясь сбросить впившихся в него тварей. И только тогда он услышал.

К какафонии из сирены и визга чудовищ добавился новый звук — Тоби даже не сразу разобрал, что это, но теперь твари подавались под его усилиями. Еще один рывок — и Тоби одним движением сбросил двух навалившихся сверху чудищ, и тогда, наконец понял, что это за звук — воздух наполнился оглушительным многоголосым лаем и рычанием.

На белесую толпу тварей накатывали рыже-черно-серые волны, отвлекая внимание от единственного центра, которым прежде был Тоби, рассредотачивая усилия чудищ. Этих собак нельзя было назвать стаей — это была целая армия, которая со всех сторон накатывалась на чудовищ, штурмуя, вклиниваясь в их ряды. Улицу заполнили сцепившиеся клубки тварей и собак, рвущие друг друга зубами.

Посреди этой битвы Тоби едва успевал разворачиваться по сторонам и отстреливать тварей, двигаясь вперед. Огнем и ударами Тоби пробивал себе путь среди чудовищ — собаки словно бы не замечали его, поразительно, но это даже не удивило Тоби — он словно бы заранее знал, что сражается с собаками на одной стороне.

Когда андроид добрался до конца улицы, чудовища уже почти рассеялись — все случилось так стремительно, что Тоби даже не успел заметить, когда твари начали разбегаться.

Из-за невысоких крыш Тоби видел башню — колонну, которая высилась впереди. С улицы, на которой развернулась битва тварей с собаками, он свернул на другую, ведущую прямо к башне, и только тогда Тоби услышал за спиной громкий лай. Андроид обернулся на бегу — следом с лаем несся крупный лохматый пес — старый знакомый. Тоби на мгновение сбавил ход, давая псу догнать себя, и собака, поравнявшись, побежала рядом с ним.

Тоби коротко глянул на своего лохматого приятеля, задаваясь вопросом — что он такое? Собаки не должны вести себя так, не могут вести себя так! Может быть, нечто, что изменило людей в этом городе под куполом, изменило и собак? Пес равномерно несся рядом, выбрасывая тяжелые лохматые лапы вперед.

До башни они добрались без особого труда — те немногие твари, которые встречались на пути Тоби и псу, не могли остановить их. Тоби ждал, что вход в башню будет закрыт, что кто-то, или что-то будет охранять его — но высокие двойные двери сами собой распахнулись перед Тоби и псом.