Стальной Аид
Шрифт:
С трудом продвигаясь в густом слое слизи, ко мне пробирался Тоби, покрытый бурой жижей с ног до головы.
Я ухватился за протянутую руку и поднялся на ноги. Сердце в груди у меня колотилось с такой скоростью, что, казалось, сейчас разобьется о грудную клетку. Я обескураженно смотрел на агонизирующую громадную тварь, не веря, что это нам, двум козявкам, удалось ее обезглавить. Мне вспомнился отец, который говорил, что у каждого врага есть уязвимое место. Наконец, тварь утихла. Я с удивлением смотрел, как по озеру бурой жижи, словно утки, поплыла целая стайка роботов-уборщиков. Наконец, с трудом ворочая ногами в буром киселе, мы двинулись к двери в противоположной стене атриума.
Напоследок я обернулся
Глава 39
Зал виртуальной реальности начинался сразу за небольшим коридором — длинный ряд округлых капсул блестел начищенными боками в полумраке. Тварей здесь почти не было — всего несколько поблескивающих панцирем черных лент прыснуло в стороны от моего фонарика. Оставляя за собой кусками отваливающуюся от меня засохшую жижу, я подошел к первой же капсуле и открыл крышку. Бархатистая подушка умного геля поднялась мне навстречу. Я снял шлем, отдал его Тоби и залез в капсулу. Здешние капсулы были устроены почти так же, как и у меня дома, на Аиде. Я с нетерпением пролистнул создание нового персонажа и ткнул в появившееся передо мной сообщение «Начать игру».
Я был один среди пышно цветущего сада. Теплый ветер качал тяжелые головки цветов, разнося вокруг нежный аромат, с веток деревьев опадали, словно снег, белые лепестки, ложась на голубоватую от росы траву. Один лепесток, порхнув, упал на плечо моего комбинезона.
— Алиса!
Вся окружающая меня красота вдруг показалась мне надуманной и искусственной. Мой крик потонул в пышных цветущих закоулках сада. Лепестки продолжали падать в благоухающей тишине.
— Алиса! — еще раз крикнул я.
Я ринулся вперед, по узкой мощеной тропинке, ломая ветки и сбивая нежные тяжелые цветы. Нужно найти ее, скорей!
Она была возле пруда — маленькая хрупкая фигурка под плакучей ивой.
— Алиса!
Она вздрогнула и повернулась на мой окрик, на мгновенье застыла, а потом бросилась мне навстречу. Со всех ног я подбежал к ней и прижал к себе, и в ответ она обхватила меня и спрятала лицо у меня на груди. Я понимал, что держу в руках всего лишь фигуру, сформированную из умного геля в темноте вирутальной капсулы, что это еще не Алиса, и все еще далеко не закончено, и все же голова у меня шла кругом от одуряющего, громадного счастья — если она все еще в сети, значит, я успел! Она здесь, моя Алиса. Со мной. Я вдруг ощутил, что ее плечи вздрагивают. Алиса подняла ко мне лицо — по веснушчатым щекам катились слезы.
— Саймон, ты пришел…
Я стер слезу с ее щеки и наклонился к ее губам. Теперь, наконец-то, мне было плевать на человечество, плевать на Аид, плевать на все на свете. Весь смысл всегда был здесь, на Персефоне. Я запомнил ее немного другой, возможно, за эти десять дней путешествия, мои воспоминания исказились, и им всегда не хватало чего-то. Реальность была лучше любых воспоминаний. Оторвавшись от моих губ, она посмотрела на меня и провела кончиками пальцев по моей щеке.
— Где ты? Где мне тебя искать?
Она грустно улыбнулась, глядя мне в лицо.
— Ты как-то изменился…
— Пожалуйста, ответь.
— Знаешь, я, кажется, тебя люблю, — ее глаза заблестели от снова подступивших слез.
Я обхватил ее лицо ладонями.
— И я тебя люблю. Только скажи мне, где тебя искать!
Она прижалась к моей груди.
— Я знала, что ты обязательно придешь. Я знала.
Какое-то скребущее, тревожное чувство вдруг прорезалось сквозь мою эйфорию. Алиса подняла голову и снова посмотрела мне в лицо:
— Я тут, совсем рядом с тобой, в одной из капсул.
Я разомкнул объятья, уже собираясь выйти из игры, собираясь бежать сейчас же к ней настоящей, но Алиса
— Подожди!
— Что случилось?
— Помнишь, мы собирали дурацкие камни-воспоминания? — она невесело усмехнулась. — Я подобрала последний камень. Вспомнила.
Тревога сжала мне горло.
— Что? Что ты вспомнила?
Она помолчала секунду, глядя мне в глаза.
— Я умерла.
Я пинком выбил дверь капсулы и вывалился наружу, не видя ничего вокруг. Бросился к первой соседней капсуле, рывком распахнул дверь. Пусто. Следующая капсула. Пусто. Следующая. В голове, словно молот, оглушительно стучала кровь.
Тоби следовал зам ной по пятам, что-то спрашивая, окликая меня по имени, но я почти не слышал его, распахивая одну капсулу за другой. Дверь седьмой по счету капсулы была немного приоткрыта. С сердцем, колотящемся где-то в горле, я подошел к капсуле и взялся за ручку.
На бархатной подушке умного геля передо мной лежали высохшие останки в истлевшем станционном комбинезоне со споротой нашивкой. Из-за того, что я открыл дверь, подушка автоматически поднялась и кости заскользили мне в руки, комбинезон начал распадаться.
Невидящими глазами я смотрел на лежащие у меня на руках кости. Окружающий мир перестал существовать, время остановилось. Картинка в моей голове сложилась с неумолимой ясностью — все кусочки мозаики встали на свои места. Алиса была мертва. Она была уже мертва, когда я спешил к ней через серую пустошь. Она была уже мертва, когда мы встретились в игре. Она была уже мертва, когда я еще не появился на свет из прозрачного резервуара в отсеке 105 на станции Аид. Все эти клоны, все, чьи тела я нашел по дороге, и те, чьи тела я не нашел, и те, кто вернулся, потерпев поражение, — все они спешили именно к ней, к Алисе. Вот почему Сеймур сказал: «Спаси ее». Всегда, каждый раз встречаясь с ней, каждый Сеймур, Саймон, Стивен или черт знает, кто еще, неизбежно влюблялся в нее, потому, что все мы — по сути один и тот же человек. Просто разные загрузки одного и того же персонажа, обреченного выполнять невыполнимый квест. Что это — просто стечение обстоятельств, или так и должно было быть? Робот-разведчик, который веками катался по своему похожему на цветок маршруту, оказывался ровно между нашими станциями примерно раз в сто лет — тогда, когда на Аиде как раз был новый клон, достаточно молодой, достаточно сильный, достаточно безрассудный, чтобы отправиться в путешествие. Робот, передавая предварительные данные на Персефону сам становился антенной, транслирующей слепок личности Алисы, оставшийся в игре. Погибшей в капсуле много сотен лет назад. И сумасшедший старик Орфей, который все хотел найти своим детишкам новых друзей, вплетал Алису в свое повествование, и клоны, один за другим, уходили со станции, чтобы найти ее. Но все они терпели неудачу. Я был первым, кто добрался.
Я, словно сквозь мутную воду видел, как открывается и закрывается в крике рот Тоби, но не слышал, что он кричит. Что-то черное скользнуло ко мне из капсулы, по костям Алисы, и где-то слева, под сердцем, тело пронзила невыносимая боль.
Тоби с криком рубанул по длинному черному туловищу твари, ухватил ее, рванул в сторону, пытаясь оторвать от Саймона. Острые жвала глубоко вошли в его бок, и теперь двигались в нем, вгрызаясь еще глубже. Тоби припечатал середину тела твари ногой к полу, ткнул в нее дулом винтовки и выстрелил. Задняя часть твари, корчась и разбрызгивая бурую жижу, отлетела в сторону. В последнем спазме тварь сомкнула жвала, заставив Саймона скрутиться в судороге, а затем отрубленная от тела голова разжала жвала и под собственной тяжестью соскользнула на пол. Тоби бросился к Саймону на боку которого зияла распахнутая рана, от которой по комбинезону во все стороны стремительно расползалось кровавое пятно.