Сталки. Лес
Шрифт:
Квильду, казалось, было вообще плевать на то, какие у сталочек характеры: если он и глядел на них, то не в глаза, а на грудь, выбирая, у кого больше.
Наконец, молчание стало каким-то затянувшимся. Лас, кашлянув, сказал:
— Может, погуляем? А то уже вечер, и времени немного…
— А вот через пару лет ты мог бы сказать, что, наоборот, всё только начинается, — заметил Стан.
— Посмотрим, — откликнулся Лас и встал; остальные — за ним. — Ну что, вы готовы?
Ксюня, вернувшая на своё лицо улыбку, кивнула и вместе с Линой подошла к подсталкрам почти вплотную.
Живописная компания
* * *
Деревня Сталочная, 29-м год после Звездопада, 95-й день весны, вечер.
Идиллия продолжалась ещё два дня. За это время между подсталкрами не случилос никаких внезапных драк и разборок. Молодые люди с утра до вечера усердно тренировались, стремясь стать сильнее, быстрее и метче, а когда велки их отпускали, они шли на берег Сталки на восточном окраине деревни, куда из остальных жителей просто так мало кто забредал, и встречались там с Ксюней и Линой, которые, надо полагать, испытывали от этого такое же удовольствие.
На четвёртый день знакомства юношей со сталочками всё пошло не совсем так, как раньше.
Лас остался на «спортплощадке» дополнительно поупражняться в метании мачетов, Плющ заявил, что ужасно устал и поэтому пойдёт домой, так что Стану и Квильду пришлось ждать сталочек вдвоём. На этот раз по предложению Квильда они не пошли до самой реки, а остановились примерно на полпути — в том месте, где между домами и лесом было сагней десять, не больше.
Ждать пришлось не так уж и долго. Солнце меньше чем наполовину зашло за деревья на противоположном краю деревни, когда в поле зрения подсталкров оказалась Ксюня.
Сейчас она была без подруги, но причина этого тех двоих волновала мало. Стан и Квильд неотрывно следили за сталочкой — за тем, как она подходит по берегу реки к устоявшемуся месту встречи, недолго там стоит, наверное, ожидая подсталкров, а заметив их, думает несколько мгновений — других мелких единиц отсчёта времени юноши не знали — и, наконец, нерешительно направляется к ним.
— Лина сегодня не придёт, — сказала Ксюня, оказавшись чуть дальше, чем в сагни от Стана и Квильда. — Мать заболела, надо ухаживать… А где остальные? Почему вас только двое?
«Где Лас?» — добавила она ещё и мысленный вопрос, который не решилась произнести вслух.
Стан с Квильдом переглянулись. Оба подумали об одном и том же, но по-разному.
— Лас сейчас мачет учится точно бросать, а Плющ уже ушёл домой, — объяснил Стан. — Придётся тебе сегодня терпеть лишь нас двоих.
— Может, я тогда тоже пойду домой? — спросила Ксюня; всё в ней стремилось воспрепятствовать времяпрепровождению только с этими двоими, которых она сама каких-то полтора десятка дней назад назвала придурками.
— Неужели ты хочешь нам отказать? — с гадкой, но обезоруживающей ухмылкой поинтересовался Квильд, как бы без всякой задней мысли обходя сталочку,
— Смотря в чём… — испуганно пробормотала Ксюня, ища глазами свободное пространство, куда в случае чего могла бы проскользнуть, чтобы скрыться.
— Я ненадолго, — вдруг сказал Стан, схватившись за живот, быстрым шагом преодолел несколько сагней и скрылся за ближайшими деревьями.
Ксюня хотела было воспользоваться возможностью и убежать, пока образовавшийся проход был свободен, но Квильд выставил в сторону руку, и сталочка наткнулась прямо на неё, тем самым угодив в объятия Квильда. Попыталась закричать, но вторая рука подсталкра предусмотрительно зажала ей рот. В голове у Ксюни мелькнуло страшное осознание того, что сейчас должно было произойти.
Примерев пробующую сопротивляться сталочку к стене ближайшего дома, Квильд стал жарко шептать ей в ухо, попутно шаря одной рукой у неё под одеждой:
— ты знаешь, что ты мне нравишься? Нет? а я это знаю; и ты тоже скоро это узнаешь… Да не дёргайся ты так! Ты же не променяешь меня на этих факнутых задохликов, не так ли?..
Именно эту сцену и застал Лас, в свете заходящего солнца шедший по восточному краю деревни к реке, где надеялся застать остальных (ну, кроме Плюща) подсталкров вместе с девочками, разговоры с которыми стали в последние дни их главным развлечением.
Увидев, как его будущий соперник в борьбе за сталкерское звание и — посмотрим правде в глаза — личный недруг тискает сталочку его мечты, причём та, как видно, не особо этому рада, Лас на миг потерял голову. Совсем ненадолго, но этого было достаточно, чтобы в мгновение ока кардинально изменить ситуацию.
Кулак, закалённый на тренировках ударами о дерево (не надо забывать, что бои без правил — одно из пяти направлений сталкатлона), врезался сбоку в скулу ничего не подозревавшего Квильда и отбросил того сагни на три, не меньше. Ксюня, успевшая беззвучно зарыдать, теперь открыла рот для крика, но, к счастью для неё и Ласа, смогла издать лишь короткий негромкий писк. Рядом с ней приземлился после прыжка Лас, тяжело дыша и потирая костяшки кулака, ноющие после такого впечатляющего удара.
Ксюня тихо плакала, прижавшись к Ласу, пахнущему потом после занятий, пока Квильд медленно поднимался на ноги. Когда это всё-таки произошло и несостоявшийся насильник, прижав ладонь к скуле, с неприкрытым бешенством во взоре повернулся к подсталкру, осмелившемуся треснуть его, Лас тихо сказал, на всякий случай выставив перед собой согнутую в локте левую рук со сжатым кулаком:
— Даже не думай. Ксюня не твоя и твоей никогда не будет. Есть Лина; чем она для тебя хуже? Вали отсюда, пока ещё не схлопотал.
— Факнутый урод… — прошипел Квильд, почти в прямом смысле слова уползая с поля короткой битвы.
Когда он скрылся из виду, а Лас стоял с Ксюней на месте, настороженно провожая его взглядом, из-за деревьев вышел Стан, наконец закончивший своё неотложное дело, — и застыл, удивлённый произошедшим изменением в мизансцене.
— Что случилось? — спросил он. — Где Квильд? Что ты здесь делаешь, Лас?