Сталь
Шрифт:
Он одним движением раздвигает мои ноги, вторым опускается на меня.
— Дыши, — напоминает, потому что мне всегда было больно от его размеров. Поначалу.
Так выходит и сейчас.
— Твою ж…
Он затыкает меня. Как всегда делал.
Жесткий поцелуй и плавные покачивания во мне дают незамедлительный результат. Боль испаряется, исчезает, и я сама толкаю бедра к нему, сама насаживаюсь и запрокидываю голову, потому что все это так… слишком? Слишком круто, слишком остро, слишком… невозможно.
Я и Егор.
Он дает мне еще несколько секунд продохнуть, а
Он знает, поэтому не делает. Он растягивает меня и мое пребывание в аду — иначе не знаю, как назвать это пекло. В раю таким не занимаются, зуб даю. Там только из ребра могут создать женщину, а здесь…
Черт, Егор выбивает из меня дух и все мысли вторым толчком.
— Да-да, — стону я без конца, чтобы продолжал, чтобы не останавливался.
И он, как самый послушный мальчик на свете, закидывает мои ноги к себе выше на спину. Он приподнимает мои бедра, а после начинает безжалостно вколачиваться, не жалея меня. Потому что знает, что мне нужно! Потому что мы оба слышим эти звуки — хлюпающие и такие развратные. Я бы покраснела, наверное, если бы уже давно не сгорала от желания.
Когда Егор замедляется, но бьется глубже и жестче, я, кажется, даже рычу. Обожаю. Мои «да» льются фонтаном и стучат в висках. Я без остановки трогаю его — плечи, грудь, а потом толкаю к себе ближе за шею. Уже чувствую напряжение внизу живота и скулю ему прямо в рот.
Егор с каждым рывком подбрасывает меня все выше — кажется, скоро я приму позу свечки. Он уже не целует меня, а просто жрет. Да мы оба поедаем друг друга. Я ощущаю дерганые движения, приближающие его к кульминации. Я хочу дождаться его, очень хочу, но…
— Черт, черт, — все-таки вырываюсь вперед.
Я больше ничего не чувствую, потому что чувствую слишком много. У меня дергается глаз, дрожат ноги и звенит в ушах. Но что особенно ценно — я ощущаю себя живой. Словно все это время жалко существовала. Ела и пила, чтобы лишь продлить свою жизнь, а сейчас по-настоящему дышу, жадно глотаю воздух, и у меня раскрываются легкие.
Я будто заново рождаюсь.
— Блть, — ругается Егор, кончая, и я отчего-то смеюсь.
Он стискивает подлокотник дивана у меня над головой с такой силой, что я боюсь увидеть, как трескается обивка и наружу вываливается наполнитель. А затем он смотрит на меня.
Кончик его носа касается моего, и это так… нежно, что ли. Так не про нас. Не про нас нынешних, о которых я вспоминаю сразу, как весь оргазмический флер улетучивается и проходит. Очень скоро в комнате, в квартире Егора остаемся мы из настоящего — злые друг на друга и существующие на параллельных орбитах. Которые каким-то невероятным образом пересеклись под полной луной. Точно! Это ретроградный Меркурий, не иначе. Ну его же во всем винят, пусть и в этом будет виноват.
Егор не спеша поднимает свою испорченную рубашку и аккуратно вытирает мой живот, а затем до дна осушает почти полный бокал вина. Я же готовлюсь ко всему. Мысленно группируюсь
— В душ пойдем? — звучит так просто и обыденным тоном, как будто мы с Егором делаем это каждый день.
Глава 26
Только Егор отворачивается на миг, я свисаю с дивана, хватаю блузку с пола и накидываю на плечи.
— Это все было… — силком давлю из себя, чтобы меня саму не раздавила тишина. Не люблю тишину.
Я стараюсь прикрыться, но на груди выжила лишь одна пуговица.
— Было и было, — ухмыляется он, собирая одежду.
Я пытаюсь незаметно поправить волосы, ворот на рубашке, а внутри уже зреет протест. Что значит его это «было и было»?
— Я просто решила память освежить.
Мой тон кажется мне легким и непринужденным — все как надо, а Егор поднимает на меня взгляд, так и не удосужившись прикрыться ничем.
— Ты решила, — повторяет он за мной, но уже с издевкой, будто я ляпнула какую-то глупость или не понимаю смысла собственных слов. — Ну и как оно?
— Довольно посредственно, — фыркаю я ему назло и ныряю ногами в белье.
С психом поднимаю бюстгальтер с пола, а Егор внезапно цепляется за него. Мы тянем вещь за пять тысяч — каждый на себя, будто это забава какая-то с канатом. Только вот мне не смешно. Бесит. Меня все бесит! Как он хорошо знает мое тело, как чертовски круто занимается сексом. Меня бесит даже тот факт, что я так легко получила оргазм. И, конечно, бесит, что я вру — ничего посредственного в этом акте между нами не было. Там все насквозь пропитано воспоминаниями и похотью, там сумасшедшая химическая реакция. А для него все «было и было».
Сволочь.
Я мысленно развожу руки, как на том смайле. Мол, что с Егора взять, если кобелизм, видимо, живет в нем на уровне ДНК. Сделав резкий выпад, я наконец вырываю белье с победным кличем, но не тут-то было — Егор перехватывает меня за запястье и толкает к себе. Я на полном ходу врезаюсь в каменную грудь, от которой пахнет сексом. И, кажется, мной. Зато п'oтом не пахнет, как вообще можно быть таким идеальным, черт возьми?
— Чего ты хочешь? — снова рычу я, пытаясь вырваться из стальной хватки.
Нужно ли добавлять, что тщетно?
— Я хочу принять душ.
— Так иди.
— С тобой.
— Я тебе зачем?
И снова везде этот двойной смысл. А Егор щурит глаза, будто легко читает подтекст.
— Чтобы освежить тебе память. Видимо, ты забыла значение слова «посредственный».
Неужели я задела товарища командира своей фразой о его способностях?
— А что? Неприятно слышать правду? — вздернув подбородок, заявляю ему прямо в лицо.
Только на Егора не действует — никогда не действовало. Он смотрит снисходительно и, кажется, откровенно смеется надо мной.