СССР-2061
Шрифт:
А я тогда всё мечтал об одном: наесться досыта. И потом, когда мечта эта стала сбываться всё чаще и чаще, почему-то ничего на смену ей не приходило, никаких новых жажд. До того дня, когда оперативную группу отца не сожгли прямо в участке из трёх "хашимов".
Это была одна из крупнейших рэкетирских банд если не в Союзе, то в республике - точно. Я не успел, конечно, поучаствовать в их поимке, но потом наверстал за счёт других. Потому что уже точно знал, чего хочу больше всего: истреблять тех, кто паразитирует на мирной жизни, кто цинично рушит вселенную свободных людей, созданную моим отцом на дымящихся руинах ада.
Треть века я мечтал об одном: ловить
Впервые появилось в новом СССР поколение, мечтающее не о еде или мести, а о работе, о пользе, о нужности своей грезящее - а вы ему: "Предъявите ваши документы!". Ну не паскудство? Выходит, что если нет тебе ещё шестнадцати лет, то нет у тебя и права быть стоящим человеком. Так, а?
Хотя и толку-то с них, мышат эдаких...
Когда чернявый мышонок прервал свой монолог, я спросил:
– Вы хоть девятый класс окончили?
Гильямов даже не моргнул, но поджал губы. Заруба дёрнул щекой и уставился в пол. Так что ответил за них Нелыкин.
– Да какой там...
– зевнул он, тыча пальцем в монитор перед собой.
– Регулярные пропуски фигурантами занятий в школе номер четырнадцать города Акмолинска отмечаются с середины января. То есть, с начала второго полугодия... Во-о-от... Дирекцией школы представление в детскую комнату милиции направлено тридцать первого января... Та-а-ак... Беседы с родителями...
Нелыкин повазюкал пальцем по дисплею, открывая новые файлы, и несколько оживился:
– Второго февраля - постановление ДКМ о запрете на посещение пионерами Гильямовым и Зарубой космо-центров Акмолинска, всех трёх. А у них там такая программа была, Владимир Фёдорович! Такой даже наш "Динамо" пристыдить можно. Батюшки-батюшки!... Центрифуга... Усилители... Симуляторы БРК-53, "Зенон", АННД-2... Полярный стабилизатор... Понятия не имею, что такое полярный стабилизатор, Владимир Фёдорович. А вы знаете?
– А "Зенон"?
Нелыкин пару раз щёлкнул ногтем по дисплею и, прочитав про себя справку, уважительно поцокал языком:
– Чего только нет в этих космо-центрах... Какую досаду, наверное, испытывает человек, которого отлучили от симулятора "Зенон" за прогуливание школы!
– Так ведь помимо космо-центров, товарищ капитан, есть ещё и самые обыкновенные спортивные комплексы, - пояснил я Алексею.
– Там тоже можно гробить организм нагрузками, изнашивать суставы и рвать жилы - но уже без научного контроля. Зато туда доступ не перекроют, понимаете, товарищ капитан?
Чернявый Гильямов вдруг посмотрел на меня - с нескрываемым злорадством. И сказал, старательно подражая моей шутовской интонации:
– А нет такого закона, чтобы советского школьника от спорта отлучать!
– Ваша правда, Сергей Олегович, - мне снова пришлось вздохнуть.
– Нет такого закона. Зато есть закон об обязательном среднем образовании. И вот его-то вы злостно нарушаете аж с января месяца.
– Ничего мы не нарушаем!
– вскинулся белобрысый.
– Мы школьный курс не прерывали! Ну спросите, спросите меня по любому предмету!
У нелыкинского стола лежали их рюкзачки. Компактные такие рюкзачки, недра которых были аккуратно поделены на секции: для пищевых концентратов,
– Заочно обучаетесь, значит, - констатировал я.
– Без отрыва от физподготовки. Эт хорошо. Но смотрите-ка, что у нас получается. Всякий нормальный гражданин, желающий связать свою судьбу с Космосом, проходит следующий путь. Прежде всего, он заканчивает среднюю школу. Да-да, не заочно, а самым обыкновенным, общепринятым образом: ходит на уроки, получает по возможности как можно больше пятёрок, и, наконец, с блеском (а может и без особого блеска, по-разному бывает) сдаёт выпускные экзамены. После этого он, как каждый советский мужчина, проходит службу в Вооружённых Силах. От каковой вы, кстати говоря, только что попытались уклониться... Сидите на месте, пожалуйста, и дайте мне продолжить мысль!... Да, вы, граждане, намереваясь сбежать с Земли, по сути совершили попытку уклонения от базовой службы в армии. Каковую пройти следует хотя бы в егерских частях или городских дружинах. Далее, - я загнул ещё один палец, - личности, настроенные на работу за пределами Земли, все до единого остаются на сверхсрочную службу: в войсках, имеющих специфику, схожую с избранной ими работой. Вместе с базовой службой это у нас получается четыре-пять лет. Пусть будет четыре. Потом - университет. Еще четыре года. После - стажировка, причем никого сразу не распределяют на дальние объекты, и молодые спецы обмахориваются на Земле - ещё года четыре. И что же у нас получается? Четыре да четыре да четыре - итого двенадцать лет. Которые для вас начнутся только, напоминаю, после окончания средней школы, что случится не ранее, чем через год. В общей сложности, от иных планет вас отделяют тринадцать лет весьма насыщенной жизни. Тринадцать - нехорошее число, но что поделать?
– Всё это формализм!
– яростно выпалил Заруба.
– Косная, отжившая система! Через тринадцать лет устареют те знания, которыми мы обладаем сегодня! А там, на дальних объектах, сегодня на счету каждый такой человек! Вы же предлагаете нам вяло шевелиться здесь, в то время когда... когда... когда там... каждый...
Он сбился под ласковым взглядом Нелыкина. Тот сидел, подперев подбородок кулаком и не мигая разглядывал выступавшего - так, словно был его бабушкой, приезжающей из деревни раз в год.
– А что ж вы, товарищ, там со своими знаниями делать-то будете?
– елейно спросил он окончательно стушевавшегося Зарубу.
– Марс, как говорят, не загородная дача, там теоретикам туго. На Луне тоже вопросы решаются не одной только силой мысли, там еще и навык нужен. А уж на каком-нибудь Ганимеде сам чёрт оба копыта своих обломает, вместе с рогами. Так куда ж вы собрались, ребята, заочно обучающиеся, а?
Заруба ожесточенно сопел, но Гильямов подумал несколько секунд, и ответил:
– Вот там, где теоретикам тяжело, а ваши черти копыта ломают - мы опыта и наберёмся. Быстрее, чем здесь - раз в сто быстрее!
– А нет такого закона, - сказал я.
– Нет такого закона, чтобы советские школьники опытом обзаводились за счёт здоровья и жизни сотен других людей.
Я подождал, пока оба путешественника нальются устойчиво красным, и продолжил, ткнув пальцем в потолок, в данный момент как бы символизирующий ледяной вакуум Вселенной:
– Вот там, граждане задержанные, любая ваша ошибка, даже самая ничтожная, обязательно обернётся катастрофой. Так что такой опыт обрести вы сможете только один раз - первый, он же последний...