Спрятанная красота

Пик Лилиан

— Я сожалею, — просто ответила она.

— Я этого ожидал.

Лоррен взглянула на него, увидела его сочувствующее лицо и поняла, что может доверить все свои переживания этому доброжелательному человеку, которого ее мать выбрала своим мужем. Доброта и дружелюбие Джеймса притягивали как магнит, и Лоррен излила ему свою душу.

— У меня проблемы в школе. — Она рассказала ему о своей стычке с директрисой, и ей сразу стало легче.

— Это все влияние Алана, да? Он изменил твои взгляды и представления,

не так ли?

— А что в этом плохого? — спросила она.

— Ничего, моя дорогая, но теперь тебе придется выступать самой, без его моральной поддержки, и ты должна на сто процентов быть уверена в своих взглядах.

— Я уверена, — ответила она, не колеблясь.

— Хорошо. Тогда продолжай и доведи дело до конца. А я желаю тебе удачи. Тебе она понадобится.

— Есть еще кое-что… — сказала печально Лоррен. — Что кажется мне необъяснимым.

— Все, в конце концов, становится ясным и имеет свой конец, — улыбнулся Джеймс.

Берил принесла какао и, пока они его пили, болтала с Джеймсом и Лоррен, прислушиваясь к голосам и смеху наверху. Было уже поздно, когда в дверь столовой просунул голову Мэттью. Он вошел и протянул руку отцу, потом подошел к Лоррен, наклонился и поцеловал ее в щеку, вместо того чтобы поцеловать, как обычно, в губы. Она вспомнила Хью и его по-птичьи легкий поцелуй и почувствовала страдание — история повторялась.

— Устала, дорогая? — спросил он с братской любовью.

Лоррен кивнула.

— Ты хорошо провел время? — Она попыталась не выдать голосом затаенную вражду.

— Я? Да. Алан познакомил меня с роскошной девушкой, с Марго. Уже встречалась с ней?

— Да, — ответила она и поняла, что он, одурманенный красотой этой девицы, ничего не заметил в ее тоне.

— Пойдем к ним! Алан не будет возражать.

— Нет, спасибо. — Она даже не скрывала своего раздражения. — Я не желаю наблюдать за тем, как соблазняют моего близкого друга.

Лоррен заметила в его глазах боль обиды. Но было в них и еще что-то, какая-то хищная решимость мужчины, безудержно увлекшегося женщиной, не допустить даже намека на критику предмета своего обожания.

Мэттью похлопал ее по плечу и убежал наверх, к Алану и его гостье. Лоррен сказала себе, что прекрасно знает, почему потерпела поражение и в этот раз. Девушка уставилась на огонь в камине, где желтые языки пламени, вытягиваясь и извиваясь, превращались в расплавленное золото перед ее глазами, полными слез.

— Ты потеряла его, — донесся до нее тихий, добрый голос Джеймса, — ты потеряла Мэттью, Лорри. — Он в первый раз назвал ее ласкательным именем, которым пользовалась только мать. — И, учитывая все обстоятельства, ты не в праве упрекать его в этом.

— Я и не упрекаю, — глухо сказала девушка и покачала головой. — Это все я! Я одна виновата. Я сама оттолкнула

его. Почему-то я всех гоню от себя.

Она заметила, как мать с Джеймсом обменялись значительными взглядами, как пара, прожившая вместе уже много лет и понимающая друг друга без слов, и еще в большей степени осознала, что ей нет места в их жизни. Она была сама по себе уже теперь, еще до их женитьбы, и будет одинока и дальше.

ГЛАВА 10

Лоррен вернулась к своей небрежной манере одеваться, перестала пользоваться косметикой и заботиться о себе. В школе, глядя на мисс Гримсон, она вспоминала слова Анны: «Берегись, а то станешь, как она!» — но уже не беспокоилась об этом.

С Аланом они едва обменивались дежурными улыбками. Девушка поняла, что он ее оставил в покое. «Ничего удивительного, — думала она, — он и так меня почти убил».

Хорошо еще, что все время у нее было занято подготовкой ко дню открытых дверей в школе. И хотя директриса сурово предупредила ее, Лоррен все-таки экспериментировала с газетным проектом, и ее девочки собрали прекрасную экспозицию для показа на выставке.

Мисс Гримсон опять набросилась на нее за это.

— Я думала, что вам были даны четкие инструкции оставить подобную чепуху, — прошипела она.

— Могу вас заверить, мисс Гримсон, что после праздника я оставлю все эти идеи и буду строго придерживаться программы, — спокойно ответила Лоррен.

Она не стала говорить этой мымре, что без поддержки Алана ничто не имеет для нее значения.

Однажды вечером Алан застал Лоррен в гостиной.

— Мой рождественский подарок все еще в упаковке, должно быть? — спросил он, и, хотя говорил он полушутя, тон его показался девушке немного резким.

Лоррен вопросительно посмотрела на него.

— Ваша пластинка, симфония Дворжака, вы ведь ее еще не ставили? — Лоррен покачала головой. — Вы не возражаете, если я ее позаимствую? Хотелось бы вновь услышать эту музыку.

— Конечно, вы можете взять ее.

Лоррен принесла из комнаты пластинку.

— А вы не хотите послушать ее вместе со мной? Ведь она вам тоже нравится? Поэтому я и подарил вам ее.

Она подумала, что будет просто невежливо не принять его предложение, и согласилась. Сидя в кресле в комнате Алана, она позабыла обо всех своих несчастьях; зачарованная красотой зазвучавшей музыки. Когда пластинка закончилась, девушка открыла глаза и увидела, что Алан смотрит на нее с глубоким состраданием. Это вызвало в душе такую боль, что Лоррен с трудом могла вынести ее. Она встала, чтобы уйти, но Алан удержал ее.

Он откинулся на спинку кресла, вытащил из кармана перочинный ножичек и стал вертеть в руках.