Спросите Сессора
Шрифт:
– Да пребудет с нами Двуликая.
– Да пребудет, - согласился Сессор, тоже нервно одёргивая одежду и направляясь за девушкой.
Атна встретил их немедленно, как только они спустились вниз по большой парадной лестнице. Сессор то и дело отвлекался на семейные портреты, даже нашёл один с маленькой Лизи, и умиление удушьем накрыло его, заставляя раскраснеться раньше положенного.
В самом деле, он почти не нервничал. Он просто знал, что делать, и был уверен в своих силах, к Мариэлю не ходи. Понимая, что отец для дочери был авторитетом, он должен
Поэтому, когда Атна, максимально нахмурив свои кустистые исседа-русые брови, вышел к ним, и просто молча встал перед ними, изучая, и явно подбирая слова, маг решил, что ждать здесь нельзя.
Правда, Элизабет немного помешала его планам. И они оба, друг за другом сказали две противоположности.
– Отец, у нас с ним ничего нет!
– Атна, сын Омодора Трель Зимы, позвольте просить руки вашей дочери.
И он сел на одно колено, как полагалось, не обращая внимания на Лизино "Что?!", а затем "Вставай!", "Меня забыл спросить", "Ты совсем дурной, Сессор?!" и так далее.
– Молодой человек, представьтесь, как подобает. Дочь, - обратился он к ней, не меняя строгого тона, - Уйди. К тебе у меня приватная беседа.
Элизабет гневно и смущённо вспыхнула, поджала губы и, подобрав подол платья, выбежала вон.
Сессор встал и с поклоном, представился:
– Сессор Ицио, сын Дектора Ицио, выпускник Академии Магических Искусств Адэнфа, экономическое направление. Мне двадцать лет, кормилец. У меня четверо младших братьев, младшая сестра, и больная мать.
– Почему без робы, маг?
– угрожающе прорычал Атна, видимо, потеряв его мысль где-то в начале, - Послушай же, Сессор Ицио, - его имя было букетом кинжалов в устах отца Элизабет, - Меня не волнует происхождение твоей самоуверенности, но будь ты самим Верховным магом - даже тогда я не отдам свою дочь замуж за подобных..!
"Да батенька у нас, выходит, ханжа!"- подумалось магу, это требовало ещё больших ставок. Ему захотелось так подзадрать пыхтящего вельможу, чтобы у него язык отнялся. И поэтому он ответил:
– А что, если я буду Королём?
Повисло молчание на пару секунд, Атна переваривал объёмы куража своего оппонента.
– Я бы посмотрел на это, - это было бы насмешкой, если бы не что-то в его тоне, что отвечало Сессору уважением и переоценкой.
– Тогда замётано!
– быстрее ухватился за лазейку в беседе Сессор и весело мотнул своей гривой в попытке откинуть её с плеч на спину, - К весне готовьте приданное!
– Ты...!
– рассвирепел отец, - Я ни на что не соглашался!
– Очень, очень зря. Если нужно стать королём, чтобы получить Ваше добро на свадьбу с Вашей дочерью, я стану.
На этом Атна остался смотреть на его спину, пытаясь совладать одновременно с восхищением и гневом от этого мальчишки.
Сессор нашёл Лизи в беседке в саду, грустную и ещё более не в духе, чем была до этого.
–
Она вспрыгнула со скамьи, чтобы ухватить его за рукав, и вылить на него всю свою тревогу.
Сессор нахмурился.
– За кого ты меня принимаешь, миледи? Конечно, нет. Я ведь собираюсь на тебе жениться, а не красть тебя из семьи. Хотя с моими шансами последнее было бы менее хаотично.
Элизабет смотрела на него долгие полминуты и потом спросила:
– Он сказал тебе про то, что я обручена со Ставленником?
Сессора как громом ударило, но он стоически разулыбался и, покашливанием вернув себе дар речи, бойко ответил:
– Он очень намекнул.
– О. Тогда, если что, это секрет.
– Ага.
– Да. Но мы с Руфу не э-ээ...
– Ага. Передай ему, когда вы в следующий раз 'не эээ', что твоим мужем буду я. Надеюсь, он не будет сильно против.
– Элизабет!- раздался на весь сад голос Атны.
Девушка чуть дёрнулась, но не обернулась. Она смотрела на мага задумчиво и озадаченно, будто пытаясь найти в его полуулыбке ответ на невысказанные вопросы.
– Элизабет!
– голос Атны превратился в рык.
– Сессор, - её голос был горьким, она шагнула к нему, - Приходи за мной Королём, - и это прозвучало, как прощание навсегда. Как будто она не верила в него. Она обняла за шею, притягивая к себе, убрала с его лица пряди каштановых волос, и поцеловала.
У мага захватило дух. Он обнял её в ответ, чувствуя через глубокий поцелуй её жар, с каким обычно провожают, извиняясь. Стройные изгибы её тела прилегали так уютно, что казалось, они были вылеплены друг для друга. Но она высвободилась из его объятий неожиданно-мягко, и, грустно взглянув на него, побежала к дому.
Мариэль задумчиво смотрел на здоровяка, который накануне вечером чуть не раскатал его друга на арене. Они сидели в таверне недалеко от дома Шепота Звезд, и Шеши уплетал суп, закусывая мясным пирогом, так аппетитно и безобидно, что провидцу было неловко за свою предубеждённость.
Он всё раздумывал, как спросить про камень и вообще всё, что случилось с ними перед поединком, но Шеши опередил его:
– Ты что-нибудь видел, связанное с ...мм, - он взял небольшой таймаут, чтобы прожевать кусок пирога, - новым Королём?
Мариэль чуть не поперхнулся.
– Я эээ, - замялся провидец, поправляя косу белых волос, и непроизвольно нащупывая сзади шеи печать, - не могу...
Шеши широко и даже дружелюбно улыбнулся.
– Ничего, - он по-доброму кивнул и продолжил поглощать обед, - И так всё понятно.
– Что понятно?- втупую спросил Мариэль, допивая свой медовый морс.
– Вчера был день Перелома, да?
Мариэль испуганно покачал головой в подтверждение.
Шеши удовлетворённо крякнул, и, слегка оглядевшись, вытер руку о льняную салфетку, и извлек из кармана розовый камушек.
– Знаешь, кто это?
– он поперекатывал камень между пальцев.
Мариэль попытался напрячь память, но пухляк опередил его:
– Это Миссионерша.
Но Мариэль все ещё пытался напрячь память.