Сплоченные нитью
Шрифт:
Как он вообще мог быть моим лучшим другом?
Сердце бешено колотится. Нужно заглушить шум вокруг. Сохранять хладнокровие. Сосредоточиться.
Ты справишься, Кэм. Ты — чёртова крепость. Ни один мяч не пройдёт.
— Завёл новую девчонку, чтобы оставаться в таблоидах? — Чарли издевается. — Дафна Квинн, кажется? Ты её новый благотворительный проект? «Помогите бедному Кэмерону Хастингсу».
Я резко поворачиваюсь к нему, впиваясь взглядом в его самодовольную рожу.
—
— Постарайся сегодня попотеть. Говорят, здесь отличный душ.
Он оскаливается, как волк, бросающий вызов луне, и уходит за своим капитаном на поле.
Мозг отказывается работать. Гнев закипает внутри. Как он СМЕЕТ говорить что-то о Дафне?!
— Пошли, — голос Тэ-У пробивается сквозь туман в голове.
Ноги сами несут меня вперёд, будто запрограммированные.
Ярость накатывает новой волной. Рев стадиона сливается в сплошной гул.
Сначала Чарли подружился со мной. Потом предал, растоптал нашу дружбу и использовал мою личную жизнь как разменную монету в своей грязной игре. Он пытался разрушить мою карьеру — то, ради чего я пожертвовал всем. Он никогда не был другом. Просто змеёй, притаившейся в траве и ждавшей момента ужалить.
А теперь он смеет трогать МОЮ девушку, МОЮ безопасность, МОЮ женщину? Ни за что. Он получил, что хотел. Вернулся в стартовый состав.
К чёрту его.
Единственное, что важно, — победа. Спасти этот матч. Поставить «Линдхерст» на первое место.
Когда предматчевые церемонии заканчиваются, я разжимаю кулаки, выпуская напряжение.
— Ты в порядке? — спрашивает Густафссон, когда мы расходимся по позициям.
— Не ведись на их провокации, — добавляет Тэ-У.
Я бурчу что-то невнятное.
На 43-й минуте счёт всё ещё 0:0.
Нам отчаянно нужен гол.
Мне отчаянно нужен гол.
Нападающий «Овертона» прорывается через защиту. Я беру мяч, но он продолжает движение и, когда я поднимаюсь с травы, шепчет мне на ухо:
— Нравится быть в центре внимания, Хастингс?
— Отвали, — шиплю я.
— Будь лучше. — Он передразнивает Росси. — Ты выглядишь жалко.
Судья даёт свисток, отгоняя его от моих ворот.
«Ничтожество», – голос Росси гремит у меня в голове.
Только не сейчас.
Я сжимаю мяч, чувствуя, как давление нарастает. У меня всего шесть секунд, чтобы ввести его в игру, но мысли путаются. Бросаю взгляд на тренера — он показывает отработанную на тренировках схему. Сердце колотится в такт тикающим секундам.
В панике окидываю взглядом поле. Мохамед отчаянно машет рукой, как и должен. У него неплохое положение, но даже с Густафссоном, занятым левым вингером «Овертона», он ближе всех к Окафору для передачи.
Зрение затуманивается. Мысли несутся в бешеном вихре.
Неуверенность сковывает меня, а время идёт. Эта схема не сработает.
Трясу головой, пытаясь отогнать сомнения, но они впиваются, как клещи.
Пот стекает по лицу. Я сжимаю мяч ещё сильнее.
Нужно решать. Быстро. Но каждый вариант кажется ошибкой. Мозг кричит, что я веду себя к провалу, но я гоню эту мысль. Не может же быть всё так плохо?
Я обязан сделать выбор. Сейчас же.
Нам нужно победить.
Перед броском сердце бешено стучит. Адреналин бьёт ключом. Мышцы напряжены. Сознание в режиме «бей или беги», паника подкрадывается, но я прорываюсь сквозь оцепенение.
Развеивая туман тревоги, ловлю взгляд Мохамеда, глубоко вдыхаю и делаю то, что должно.
Изо всех сил отправляю мяч в сторону Густафссона, надеясь, что он успеет.
— Густафссон! — мой крик разносится по полю.
Его глаза расширяются от шока, но прежде чем он успевает среагировать, форвард «Овертона» возникает, как призрак, и перехватывает мяч. Он обыгрывает центральных защитников и мчится ко мне.
Ледяной ужас сковывает меня.
Чёрт.
Трибуны замирают.
Я знаю этого игрока. Он бьёт вправо. Всегда вправо.
Приседаю, мышцы напряжены в ожидании удара. Бросок.
И тут, по жестокой иронии, мяч в последний момент меняет траекторию и летит влево. Он слегка задевает кончики моих перчаток и вонзается в сетку.
Звук пролетающего мимо мяча разрывает меня на части.
0:1.
Мой мир рушится.
Крики болельщиков «Овертона» звучат, как издевка. Стон наших фанатов вторит моему внутреннему смятению.
«Будь больше!» — ору я в своей голове.
Каждый звук — как игла унижения.
Жалкий.
Будь неуязвим.
Но чувство ничтожности грозит поглотить меня целиком.
Сетка за спиной кажется насмешкой. «Постарайся попотеть».
Сосредоточься.
— Гоните янки с поля! — скандируют трибуны, когда судья фиксирует конец первого тайма.
— Какого чёрта, Хастингс? — Тэ-У подбегает ко мне. — Омар был совершенно свободен!
Я отстраняюсь и бросаюсь в раздевалку.
— Хастингс! — Резкий голос тренера останавливает меня на месте. Его рука хватает меня за плечо, когда я пытаюсь пройти мимо в тоннеле. — Что это было?
Я не могу заставить себя сказать правду, не могу придумать оправдание своему решению.
— Ты серьёзно ничего не скажешь?
Мычу что-то невнятное.
— Серьёзно? — Тренер впивается взглядом, ища в моём лице то, чего там нет. — Ладно, — рявкает он и толкает меня в раздевалку. Затем поворачивается к Матосу. — Иван, ты разогрет?