Советский полпред сообщает…

Черноусов Михаил Борисович

С приходом к власти в Германии Гитлера международная обстановка резко обострилась, в Европе образовался очаг новой мировой войны.

Другой очаг мировой войны был на Дальнем Востоке. Еще в 1931 году Япония напала на Китай, захватила его северо-восточную часть – Маньчжурию и на следующий год создала там марионеточное государство Маньчжоу-Го. Японские милитаристы готовили новые агрессивные акции, прежде всего против СССР. Они угрожали также американским империалистическим интересам на Дальнем Востоке.

Два этих фактора плюс требования деловых кругов и общественности США признать СССР заставили нового президента Соединенных Штатов Франклина Рузвельта пересмотреть отношение Америки

к Советскому Союзу. США оставались единственной великой державой, которая еще не признала СССР. Успехи советского народа в укреплении мощи своей страны привели к тому, что уже 24 капиталистических государства вынуждены были установить с ной дипломатические отношения. Реалистически мыслящие деятели все больше убеждались: игнорировать СССР в мировой политике нельзя.

Вашингтон, понедельник, 6 марта 1933 года

Дипломатический агент НКИД в США Борис Сквирский вошел в небольшой ресторан, расположенный неподалеку от Капитолия. Приятно было очутиться наконец в тепле – над Вашингтоном нависли низкие серые тучи, холодный ветер швырял в лицо колючие капли дождя. Сквирский не мог припомнить такого скверного марта, похожего на петроградскую осень, за все одиннадцать лет работы в американской столице.

Это были трудные и, наверное, самые длинные годы из его сорока шести лет. До 1920 года, когда судьба революционера забросила его на Дальний Восток, он и не помышлял о карьере дипломата. Партия направила Сквирского в министерство иностранных дел Дальневосточной республики. В 1921—1922 годах он в составе делегации Дальневосточной республики был в Вашингтоне, где работала международная конференция.

К тому времени всякие официальные отношения между Советской Россией и США прервались. В 1919 году в Америку прибыл представитель Советского правительства Людвиг Карлович Мартене. Он вручил госдепартаменту меморандум, в котором выражалась готовность РСФСР установить дружественные отношения с США. Но госдепартамент заявил, что отказывается признать Советскую Россию. Не имея возможности осуществлять дипломатические функции обычным путем, Мартене открыл бюро представителя РСФСР. Он сделал многое: наладил связи с фирмами и банками, заключил ряд контрактов. Но их реализации препятствовало американское правительство. Атмосфера травли и полицейских гонений вынудила правительство РСФСР в декабре 1920 года отозвать Мартенса.

Сквирский фактически продолжил его миссию. Находясь в 1922 году в Вашингтоне, он получил телеграмму из Наркомата иностранных дел:

Все связанные с нами правительства официально уведомлены через полпредов о воссоединении Дальневосточной республики с Россией. Сделайте аналогичное заявление в прессе и американскому правительству. Вы остаетесь нашим неофициальным представителем для информации и связи.

Так Сквирский обосновался в США и вскоре открыл в Вашингтоне неофициальное Информационное бюро НКИД. Многое было за эти одиннадцать лет. Стычки с белогвардейской эмиграцией и с дипломатией Керенского – посол Временного правительства все еще пользовался всеми дипломатическими привилегиями, госдепартамент сохранял консулов Керенского в Чикаго, Бостоне и Сиэтле. Но главное, конечно, не это, а установление контактов с деловым миром и политиками, с общественностью, распространение правды о Советской России. При Сквирском в 1924 году в Нью-Йорке открылось акционерное общество Амторг с советским капиталом, через которое проходила большая часть торговли между СССР и США. Связям Сквирского в Вашингтоне могли бы позавидовать иные аккредитованные по всем правилам послы. Разумеется, в его задачу входил систематический анализ политических событий, выступлений членов правительства

и конгрессменов, публикаций прессы. В Москву шли его письма и телеграммы с прогнозами, оценками, выводами.

Сегодня ему назначил встречу в этом ресторане видный сенатор-республиканец Уильям Бора, давний и твердый сторонник признания Советского Союза. Бора возглавлял течение изоляционистов в политической жизни, тех, кто категорически противился какому-либо вмешательству США в европейские дела. Но он и его единомышленники считали неверным провозглашенный еще в 1921 году реакционными политиками тезис: до «фундаментальных изменений» во внутренней политике Советской России позиция США по отношению к ней останется негативной. При этом изоляционисты, разумеется, учитывали экономические и стратегические интересы своей страны.

Сквирский не раз встречался со старым сенатором, весьма влиятельным в Вашингтоне, в течение шести лет возглавлявшим комиссию по иностранным делам сената. Но этого свидания он ждал с особым интересом. Позавчера на площади перед Капитолием, что была видна Сквирскому из окна ресторана, в такой же холодный и ненастный день принес присягу новый, 32-й президент Соединенных Штатов Америки Франклин Делано Рузвельт.

Тогда Сквирский стоял под дождем в стотысячной толпе перед Капитолием. Некоторые взобрались на крыши домов и даже на деревья. Для парада выстроились войска. Ровно в полдень на трибуне появился Рузвельт. Ему помогал идти сын Джеймс: в 1921 году, на взлете политической карьеры, тридцатидевятилетнего Рузвельта сразил полиомиелит. Оркестр морской пехоты грянул традиционное «Ура вождю!». Председатель Верховного суда огласил присягу. Вместо принятого короткого «клянусь» Рузвельт повторил ее слово в слово. Первая речь президента касалась в основном внутренних проблем. Сквирского же интересовали внешнеполитические планы нового президента, отношение к признанию СССР. Будет ли Рузвельт, как и его предшественники, ждать «фундаментальных изменений» во внутренней политике Советского государства?

Сквирский развернул «Нью-Йорк таймс». Через всю первую полосу шел заголовок: «Рузвельт распорядился закрыть банки на четыре дня». Резвый старт, подумал он, финансы после великого кризиса – больной вопрос. На глаза попались слова президента: «Страна нуждается и, если не ошибаюсь, настойчиво требует смелых экспериментов. Здравый смысл подсказывает, что нужно выбрать метод и сделать опыт; если он не удастся, нужно это откровенно признать и попробовать что-то другое. Главное – пробовать что-нибудь».

Похоже на то, подумал Сквирский, что Рузвельт склонен ломать традиции.

Он пробежал глазами заголовки других первополосных материалов. «Гитлер добился большинства в рейхстаге», «Рузвельт принимает сегодня губернаторов», «Японцы продвигаются с тяжелыми боями». Японская агрессия в Китае продолжается уже второй год, размышлял Сквирский. Позиции США на Дальнем Востоке ослаблены, надежды Вашингтона на то, что Япония нападет на Советский Союз, не оправдались. Американская дипломатия на Дальнем Востоке просчиталась, ее не поддерживают даже Англия и Франция. Американский флот на Тихом океане уступает японскому. Все это, может быть, подтолкнет Рузвельта на признание?

А вот и о признании: «Советский Союз представляет собой барьер против агрессии милитаристской Японии на одном континенте и гитлеровской Германии на другом».

Призывы общественных организаций признать СССР. Заявление лидера демократов в палате представителей: «Наш отказ признать Россию – это экономическое преступление. Почти все страны мира ее признали и налаживают с ней торговлю. Мы же сидим сложа руки, в то время как паши заводы останавливаются, а наши рабочие остаются без работы. Это глупо».