Соседка
Шрифт:
Идя по улице, она жадно ловила каждый брошенный на нее взгляд, это дружное и откровенное мужское восхищение было для нее теперь неизъяснимо приятным. Ей вдруг так захотелось посмотреть на себя, что она остановилась перед зеркалом в витрине цветочного магазина и посмотрела на свое лицо в рамке из красных роз и обрызганных водой фиалок.
Найдя увиденное вполне соответствующим собственному представлению об утонченной изысканности, Матильда почувствовала себя необыкновенно легкой, окрыленной, а будущее, по крайней мере ближайшее, уже рисовалось в самом радужном
Глава Пятая
Арлетт снился кошмар. Будучи от природы натурой тонко восприимчивой, она подсознательно почувствовала опасность, каким-то образом исходящую от их новой соседки, но объяснить себе смутное чувство тревоги не смогла. И вот теперь ей снился кошмар. Будто чьи-то женские руки с тонкими длинными пальцами и хищными красными ногтями душат ее мужа, все сильнее сжимая его горло…
Она проснулась. Привычно, не открывая глаз, протянула руку к Бернару… Но подушка была пуста!
Она нашла его на кухне, перед тарелкой.
— Я так испугалась. Что ты здесь делаешь?
— Я проголодался.
— Плохо поужинал?
— Да нет. Иногда не вредно добавить.
— Поздний ужин в темноте?
Арлетт включила свет. Потом подошла к Бернару и потрепала по волосам. Он любил этот ее жест, особенно когда настроение было неважным. В такие минуты он ощущал себя маленьким беспомощным ребенком, а Арлетт — доброй и заботливой матерью, которая всегда поможет и никогда не предаст.
И теперь внутри себя он просил спасти его. И в тоже время понимал: это уже не в ее власти.
— Что-то случилось? — в голосе Арлетт сквозила привычная нежность.
— Нет, ничего. Просто мне пришло в голову… — Бернара внезапно посетила стоящая мысль. — Давай уедем куда-нибудь. На пару недель. И возьмем с собой Тома.
— Это невозможно, — Арлетт замотала головой. Она удивилась. Какие-то странные мысли посетили ее мужа. Еще только весна. В отпуск они обычно уезжали в августе. — Разве меня отпустят с работы? К тому же двое из нашей лаборатории болеют. А скоро годовой отчет.
Она аккуратно убрала руку, подошла к буфету и взяла два яблока.
— Ты лососину оставь. Я ее приберегла для гостей. Съешь лучше вот это.
— Для каких гостей? — Бернар удивленно взглянул на жену.
— Я тебе не говорила? Я пригласила наших соседей завтра на ужин.
— Постой, — Бернар резко встал из-за стола.
— А что? Они вполне симпатичные люди, и к тому же наши новые соседи. Надо же налаживать дружественные контакты, — Арлетт как всегда была невозмутима.
О черт! Еще этого ему не хватало! Вот сейчас он действительно разозлился не на шутку. Бернар быстро стал ходить по кухне взад-вперед. Надо же! Он изо всех сил, как только может, избегает этой женщины, а его жена… Ну прямо какой-то злой рок, честное слово.
Арлетт поняла, что мужу не понравилась ее затея и предложила позвать их в другой раз, но Бернар признал, что уже поздно что-либо менять. Будь
— Пошли спать, — сказал он, положив руку на талию жены.
Они не успели сделать нескольких шагов, как за окном раздались странные вопли. Бернар и Арлетт удивленно переглянулись.
— Это кошки. У них драка, — сказал Бернар.
— Нет, — улыбнулась Арлетт, — это не драка. Это март.
Как всегда после бессонной ночи, наутро кружилась голова. Бернару так и не удалось уснуть ни на минуту. Он был расстроен предстоящим визитом соседей.
Поспешно перекусив и выпив чашку кофе, быстро оделся, взглянул на часы. О, черт! Уже поздно. Выскочив из дома, он стал торопливо открывать машину. Утро было сумрачное, прохладное. Стоял туман, отчего окружающие серые дома казались еще более скучными и угрюмыми. Особенно этот, напротив. Его стены казались Бернару неприветливыми и зловещими.
— Во сколько вернешься? — Арлетт выглянула из окна.
— Как всегда в восемь, — бросил Бернар, садясь в «ситроен». Он услышал скрип открывающихся окон. Это г-н Бушор. И, конечно же, с женой. Они смотрели из окон своей спальни. Бернар даже заметил, что Матильда в одном белье, ее волосы не расчесаны и в беспорядке рассыпаны по плечам.
— Вы встаете так рано, — сказал Бернар, поздоровавшись.
Ему пришлось выйти из машины. Он вдруг вспомнил, что забыл кошелек.
Вернувшись, старался не поднимать глаз, но чувствовал: она смотрит, и от этого сердце бешено колотилось.
— Не задерживайся! — сказала Арлетт.
Тьфу! Черт! Дверь в машине захлопнулась. Это ж надо! Этого еще не хватало. Бернар замешкался. Он понимал, что сейчас выглядит смешным. И еще — как назло — чета Бушор словно застряла в окнах. От замешательства у него пылали щеки.
— Нужно открыть багажник.
Арлетт знала: если у мужа горят щеки — он очень зол.
Бернар открыл багажник. Подбежал маленький Том. Он проворно залез туда, а оттуда в салон.
— Нажми белую кнопку, — сказал ему Бернар, — и вылезай поскорее.
Через минуту он уже сидел в своем «ситроене». Уфф… Слава Богу. От волнения он весь вспотел.
— Не забудь зайти в магазин!
— Не забуду, зайду.
Он резко включил зажигание и машина, взвизгнув от резкой подачи газа, быстро уехала прочь.
Бернар работал инструктором по танкерам на лодочной станции. Он почти любил свою работу. Она даже подходила к его внешнему облику. Молодой, высокий, крепкий, хорошо развитый физически, он годился не для шикарных офисов, чистых и душных кабинетов, а как раз для работы физической (хотя то, что он делал, нельзя было назвать тяжелым трудом). От него исходила сила: широкое, с резкими чертами лицо, огромные плечи и сильные руки создавали образ эдакого неповоротливого «шкафа», а для тех, кто его не знал, человека, с которым, пожалуй, шутить не стоит. И только близкие люди, хорошо изучившие Бернара, видели в нем вспыльчивого, доброго и беспомощного ребенка, обаятельного мужчину.