Соседка
Шрифт:
На лестнице показалась новая хозяйка дома. Она относилась к тому типу женщин, возраст которых трудно определить. Пышные черные волосы и такого же цвета глаза создавали резкий контраст с белой кожей. Впалые щеки и большой рот делали ее лицо резким и в то же время пленительным. Она улыбалась. Арлетт не могла не заметить: эта улыбка была ослепительна!
Филипп Бушор очарованно смотрел на жену и по его взгляду нетрудно было догадаться, что этот человек влюблен.
— Матильда, познакомься с мадам и мсье Куффре. Это наши новые соседи.
Матильда протянула руку Арлетт. Бернар, который продолжал стоять у окна о чем-то задумавшись,
— Бернар Куффре.
Госпожа Бушор обернулась и… О Боже… Ее и без того большие глаза, казалось, стали размером с яблоко. Губы невольно задрожали. Бернара прошиб пот. Он чувствовал, что начинает краснеть.
Для обоих это была более чем неожиданность. Уже тогда, в эту минуту Бернар почувствовал смутную тревогу. Появление этой женщины не обещало покоя.
— М-Матильда Бушор, — выдавила из себя новая соседка.
Бернар взял ее руку. Она была холодной.
Арлетт встала с кровати, широко потянувшись, задвинула шторы. Окна новых соседей выходили во двор, и были как раз напротив.
— Они уже выключили свет. Рано спать ложатся, — зевнула она. — А правда, красивая жена у летчика?
— Он не летчик, а авиадиспетчер. Служит в аэропорту, — Бернар изо всех сил старался казаться безразличным.
— Но ты не ответил на мой вопрос, — не отставала Арлетт.
— Обыкновенная, — Бернар стоял у зеркала, как бы рассматривая свое лицо. — По-моему, она плохо впишется в наш пейзаж.
— Это как? — Арлетт удивленно посмотрела на мужа.
— В ней есть что-то беспокойное, — Бернар сел на кровать. — Вокруг покой. В деревьях, в воздухе, в самой земле, — он уже лежал на кровати и смотрел в потолок. — Нам так хорошо было одним, — грустно произнес он и погасил настольную лампу.
Арлетт поспешно собиралась на работу. — Ну все. Последний штрих. — Она накрасила губы и поправила волосы.
Худенькая и невысокая, Арлетт не была красавицей и тем более не относилась к числу броских женщин. Наоборот, в ней все было просто. Короткие темные волосы, карие глаза, худощавое лицо. Но в нем было столько благородства и внутренней чистоты. Она впервые внесла в его душу покой и надежду на тихое семейное счастье, о котором всегда мечтал Бернар.
Как обычно, он проводил ее до выхода, поцеловал.
Отец Арлетт вел обширное строительство не только во Франции, но и за ее пределами, получая выгодные подряды то в Эмиратах, то где-то в Африке. Этот волевой, в свои шестьдесят пять лет крепкий, как старый дуб, человек, обладал безошибочным деловым нюхом и странной склонностью к философствованию. Слабость эта приводила его к некоторому разброду в мыслях, заставляя утверждать сегодня одно, а завтра другое, лишь бы это не вредило его коммерции. Жан-Поль Лефевр, в общем порядочный сноб, считал себя поклонником Генри Джорджа и одновременно — столь бескорыстного утописта, как Роберт Оуэн. Впрочем, его снобизм не помешал ему в свое время жениться на Фанфан Одрни, простой эльзасской девушке, служившей в его главной конторе. Мадам Лефевр была любезная, обходительная, неглупая дама, чрезвычайно чувствительная к успеху в обществе, пусть даже это общество не представляло собой высшую аристократию. Быстро разобравшись, что для достижения успеха достаточно читать модные романы, интересоваться искусством и быть в курсе всех сплетен, она с большим усердием посвятила себя этим занятиям.
Любопытно было
Бернар увидел Арлетт однажды июньским утром в марсельском порту на борту туристского теплохода. Он направлялся на Майорку с твердым намерением отдохнуть, наконец, как следует. Перегнувшись через поручни, Арлетт следила за стаей белокрылых чаек, круживших около камбуза. Она была целиком погружена в мечты, сознавая (вполне отчетливо), что целиком погружена в мечты. Бернар обратил на нее внимание, отметив, что она хорошо сложена, грациозна и что темно-синее платье и пышный серый газовый шарф, окутывавший ее стан, плечи и перекинутый через руку на манер индусских женских одежд, чрезвычайно ей к лицу.
Ему бросились в глаза ее бледность, темные круги под глазами, и он подумал, что она, вероятно, плохо переносит качку. Не ускользнули от его острого взгляда и ее красивые волосы под кокетливой модной шляпкой. В тот же день он встретил Арлетт еще раз: она и ее отец сидели на мягких диванах в корабельном салоне.
Бернар не знал сначала, как отнестись к этой девушке, невольно его заинтересовавшей. Ее изменчивый, парадоксальный, но в общем добрый нрав открылся ему далеко не сразу. Арлетт имела неплохие актерские данные, которыми не забывала пользоваться, когда дело шло о милом и в меру захватывающем приключении. Бернару понравился несколько восточный тип ее лица, нежная округлая шея, темные мечтательные глаза. Но она была слишком молода, показалась ему на первый взгляд еще не сложившемся подростком — и он не удостоил ее должным вниманием.
Во время этого путешествия, продолжавшегося несколько дней, Бернару часто приходилось встречаться с Арлетт, наблюдать ее в самых различных настроениях. Он видел, как она гуляла по палубе с каким-то молодым человеком, вызывавшем, по-видимому, ее живейший интерес, играла в теннис под натянутой над палубой сеткой или сидела где-нибудь в уголке, защищенном от ветра и морских брызг, углубившись в чтение.
И всегда при этом у нее был наивный, подчеркнуто невинный, мечтательный вид. Но порой ею овладевало какое-то дикое, безудержное веселье, и тогда она разом преображалась, лицо ее словно оживало, в глазах вспыхивал огонь. А минуту спустя она уже меланхолично сидела, покачивая ногой и подперев щеку кулаком.