Соперники

Федотова Ася

На прикроватной тумбочке с Таниной стороны пиликает телефон, информируя о новом сообщении.

Она открывает, и краем глаза я улавливаю иконку со Стафом.

— Господи, Таня, зачем ты до сих пор общаешься с ним?

После гнусного предательства Игнат свалил в Америку по программе обмена студентами, и до сих пор там ошивается. Они, типа, теперь дружат на расстоянии.

— Я тебе уже говорила, Рит — начинает злиться подруга. — Мне это нужно.

— Ага, чтобы под видом дружбы следить за ним. Но зачем?

— Потому что люблю, чтобы

он ни сделал. Не могу отпустить. Ну, не выходит у меня — стонет подруга.

— Просто если бы ты прекратила эту пытку, смогла бы оглядеться вокруг и поняла, что на Игнате твоем свет клином не сошелся. Вокруг полно других парней, намного его достойней.

— Да уж — ухмыляется Таня, закатывая глаза. — Ты то сама этих парней замечаешь? Достойных. То и дело пялишься на Кетлера.

Вздыхаю. И правда. Как вообще я могу Тане что-либо высказывать, когда у самой полнейший зашквар.

После нашего последнего с Максом разговора на лестнице общение сошло на нет. Привет-ока. Все. Он теперь усиленно учится, даже забросил тренировки. Ходит к репетитору по немецкому и английскому. Такое ощущение, что у Кетлера каждый день расписан. Только вот улыбки искренней на его лице я больше не замечаю. Вечно хмурый ходит.

Когда вижу его таким, у меня сердце щемит от тоски. Надо же, как Макса отец прогнул, заставил от мечты отказаться, в свои хотелки поиграть. Бред просто. Ведь это его родной сын. Неужели отца совсем не интересует его счастье?

Все время о нем думаю. Нет, нет, да и вспыхнет что-то внутри, зажгется, разгоняя адреналин по крови, стоит уловить его пристальный взгляд. Иногда Макс смотрит на меня так, что отчаянием сквозит, и огни полыхают, а потом резко натянет безликую маску и отвернется.

В такие моменты ненавижу его, но все равно простила бы.

С утра Таня убегает в свою танцевальную студию на генеральный прогон. У нее отчетный концерт на носу. Она вообще решила и дальше свою жизнь с танцами связать. В театральный планирует поступать на хореографическое искусство. В Москву поедет.

Я же убегаю в лицей. ЕГЭ все ближе и ближе. Скоро выпускной, и завалили нас с учебой по самое не балуй. А мне еще приходится успевать брать смены доставки, чтобы хоть как-то себя прокормить. Мамины накопления трогать не хочу, они мне еще в институте пригодятся. Если поступлю, конечно. Иногда даже приходится выходить по ночам. Страшно, но делать нечего. Как говорят, хочешь жить, умей вертеться.

В раздевалке натыкаюсь на зажимающихся в углу Девлегарова и Морозову. Они теперь встречаются. А если точнее, наверное, просто спят вместе, потому что отношения у них те еще. Тим может нарычать на нее прилюдно, променять на друзей из команды, и вообще не очень-то заметно, чтобы хоть немного Морозовой дорожил. Зато та ходит, как павлин, голову вверх задрала, что под ногами не видит.

В последнее время я вообще Девлегарова не узнаю. Раньше он казался мне самым приличным из окружения Макса. А теперь наглый, злой, задиристый стал. С Таней у них сложился полный нейтралитет.

Даже не смотрит в ее сторону, хотя раньше, как голодный зверь пялился.

Обидела она его сильно. Таня призналась, что после его драки с Игнатом, она звонила Тиму и все высказала. Наговорила, что ей противно было все эти годы ощущать на себе его внимание. Сказала, что он никогда ее не привлекал и даже бесил. И напоследок попросила больше никогда в ее жизнь не вмешиваться, потому что Тиму все равно ничего с ней не светит.

Больно.

Хлестко.

Вот Девлегаров и озлобился.

К девчонкам теперь, как второсортному сырью относится. Лишь бы свои потребности удовлетворить.

Вешаю парку с мешком для сменки на крючок и кошусь в их сторону. Тим стоит ко мне спиной, а Морозова свои клешни засунула в задние карманы на его джинсах. За задницу лапает.

Тут Дашка выглядывает на меня из-за его плеча и недовольно морщится.

— Фу, Томилина, свали уже.

— Снимите номер — бурчу себе под нос и выхожу из гардероба.

На урок Тим опаздывает минут на десять, но при этом в кабинет заходит так, точно он — король положения. И несмотря на то, что сразу же схлопочивает от Земфиры пару, двигается вразвалочку, не спеша следуя между рядами к своей парте, а у самого волосы взъерошены и верхние пуговицы на рубашке расстегнуты.

Мерзость, блин.

На уроке мы прорешиваем задачи, из прошлогодних тестов по ЕГЭ, а потом Земфира нас по привычке заваливает домашним заданием.

На перемене решаю сходить в буфет за булочкой, потому как позавтракать совсем не успела. Но не успеваю свернуть за угол в коридор, ведущей к столовой, как слышу разговор.

Голоса Земфиры и Кетлера.

Так и застываю на месте прислушиваясь.

— Максим, это такой шанс, пойми. Я не стала бы тебя уговаривать, если бы не была уверена в тебе на сто процентов. Ты — очень способный мальчик.

— Я же вам говорил, что мне это больше не интересно.

— Это ни тебе не интересно. Хочешь я сама поговорю с твоим отцом?

— Не надо ни с кем говорить, я сам так решил — в его голосе мелькает заметное раздражение.

— Господи, Максим, но у тебя же просто феноменальные способности. Я еще могу понять, как мальчика, как будущего мужчину, который отдал свое место понравившейся девочке, это я про отбор на олимпиаду. Но то что ты сейчас отказываешься от такого шанса… Лучший факультет физмата в стране, ты хоть это понимаешь?

— Слушайте, мне на урок пора.

Я, будто к полу приклеилась, ухватившись двумя руками за лямки рюкзака, когда из-за угла вывернул Кетлер. Он чуть не налетел на меня, потом резко затормозил, окинул колким взглядом, отчего захотелось сквозь землю провалиться, мотнул головой, поджимая губы, и пронесся мимо.

Решаю позже подойти к Земфире и поподробнее расспросить, о чем шла речь, а сейчас забив на буфет, потому что уже не успеваю, плетусь обратно на урок.

Как раз подоспела и Таня. Глаза горят. Сияет вся.