Сон Смерти
Шрифт:
И я отбросила его, потому что я уже ошиблась в отношении Софи, и десятилетняя девочка не могла убить двух спящих взрослых, вырвавшись из запертой двери спальни. Они бы услышали её. Они бы её остановили.
И она сказала мне, что была счастлива.
Но когда я смотрела на все возможные варианты будущего в моём куполе, единственная ситуация, которая последовательно заканчивалась смертью обоих родителей, была когда убийца сначала выводил из строя отца. Миссис Уэлш была не очень крупной. Маленькой и хрупкой— бывшая чирлидерша. Не совсем
Тогда, может быть, десятилетняя девочка могла вырваться из своей комнаты и убить двух спящих взрослых.
— Я закончила! — кричу я на небо, надеясь, что это снова сработает, как в видении, которое я видел с Софи.
Мне нужно вернуться к Сиерре.
Я должна разобраться в этом.
И, честно говоря, я хочу посмотреть, есть ли у Дафни синяки под всей этой кровью. Я так сильно хочу, чтобы её толкнули к краю недобросовестные родители. Я хочу, чтобы эти смерти были оправданы. Чтобы Дафни не была виновной.
Чтобы моё вмешательство было оправданным.
К моему огорчению, видение задерживается дольше, показывая мне ничего, кроме тёмного леса, в котором вселенная планировала мою смерть. Но, в конце концов, с порывом цвета, я вернулся в своё физическое состояние — в моей машине — мои пальцы так крепко сжимали руль, что я больше не могла их чувствовать. Я, кажется, не пострадала — я пошевелила пальцами о палец, чувствуя свои конечности.
Я в порядке.
Я в порядке.
Но у меня всё ещё есть ошибки которые надо исправить.
Машина заведена, но когда я пытаюсь перейти в реверс, двигатель не работает. Я дергаюсь, проклинаю и бью по коробке передач кулаками, но ничего не меняет тот факт, что, если я пойду куда-нибудь сегодня вечером, это не будет на этой машине.
Дверь со стороны водителя застряла в снежном сугробе, поэтому, убив двигатель, я должна перебраться на сторону пассажира и выбраться оттуда. Я нажимаю кнопку на моих ключах, которые запирают автомобиль, но я знаю, что как только придёт полицейский и увидит кровь на пассажирском сиденье, это не будет иметь значения; они, вероятно, просто разобьют окна.
Я так влипла.
Я плотно натягиваю свою джинсовую куртку вокруг себя, её однослойную скудную защиту от ледяного холода суровых февральских ночей Оклахомы. Трудно даже взглянуть на одежду, которую я ношу, не видя, как она запятнана моей собственной кровью. Когда я бегу к дому, я напоминаю себе о других видениях, которые у были меня, что я смогла изменить — одина версия меня, убивающая одноклассника. Это не должно быть концом. Я взяла на себя ответственность за свой собственный выбор, и настало время доказать это.
Но сначала я должна вернуться к Сиерре и сказать ей, о том что я узнала.
Когда я спотыкаюсь на ледяном тротуаре, я понимаю, что
Я даже не спросил ее, видел ли она убийцу. Каким детективом я оказываюсь.
Они называли Дафни "трудным ребенком". Сказали, что она обучается на дому и необщительна. Я была настолько сосредоточена на её спасении, что я предположила, что это просто ещё один способ скрыть плохое обращение. Что, если это было потому, что с Дафни было не просто сложно? Могла ли она быть на самом деле больной? Мне не терпится перейти к такому выводу, но я почти уверена, что у меня было видение, что она убивает меня ножом. Какая причина может толкнуть жертву насилия на то, чтобы убить меня?
Я клянусь себе, что никогда не буду вмешиваться в обстоятельства, которые я не совсем понимаю — что я не буду делать никаких предположений о том, что лучше для других людей — что я найду способ...для...
Одна вещь за раз.
Я должен добраться к Дафни.
К Сиерре.
Я спешу по ступенькам на ослабленных ногах, подскользнувшись один раз на льду, но поправляю себя, хватаясь за перила. Я стараюсь не шуметь, но поспешность важнее, чем хитрость, и я рванула по коридору и ворвалась в комнату Сиерры.
Пусто.
Куда они делись?
Звук из-за двуспальной кровати Сиерры ловит моё ухо, и когда я смотрю в том направлении, я ничего не вижу. Но потом я снова слышу звук и узнаю голос Сиерры. Я бросилась на живот на матрас, дотянулся до места, где она вклинилась между кроватью и стеной.
— Сиерра! — кричу я.
Её лицо покрыто кровью, а на шее у неё зазубренная рана. Несмотря на то, что её рука прижимается к ране, кровь течет вокруг её пальцев, густыми, тёмными ручьями. Её глаза закатываются и встречаются со мной, и я застыла на месте от того, что увидела.
Принятие.
— Сиерра? — Я умоляю, смаргивая слёзы.
— Я попробовала, — говорит она. — Я попыталась это изменить.
И она пытается улыбнуться, но эффект разрушается алым мерцанием, который покрывает зубы и выливается в угол её рта.
Изменить это? Она знала!
Я хватаюсь за её вялые руки, вспоминая страх в её глазах, когда она увидела Дафни. Много лет назад я спрашивала о видении своей собственной смерти и, хотя она не отвечала мне прямо, у меня появилась идея, что ответ был да. Я хочу ударить себя из-за того, что не видела его. Не увидела ничего из этого! Что должна была чувствовать Сиерра, открывая дверь и видя свою собственную смерть, глядя ей в лицо от рук её непослушной племянницы?