Сон Смерти
Шрифт:
— Это Дафна. Я взяла твой номер телефона. Ты сказала мне позвонить.
Я мгновенно проснулась.
— Что случилось, Даф?
— Я думаю, они мертвы. Там везде кровь.
Черт возьми!
— Не двигайся, Даф. Не делай ничего. Я сейчас приеду, — говорю я, затем не утруждая себя носками засовываю босые ноги в обувь. — Спрячься. В сарае на заднем дворе. Никто тебя не найдёт.
Конечно, если бы она была в безопасности в последний раз, сегодня она будет в безопасности. Я доберусь до неё прежде чем появятся признаки гипотермии.
Что ещё более важно, я доберусь раньше копов.
—
Я спускаюсь по коридору так тихо, как могу, и хватаю ключи с крючка на кухонной стене. В фойе я останавливаюсь и смотрю в комнату Сиерры в конце коридора. Отчасти я хочу рассказать ей. Но я знаю, что она скажет; Я практически слышу, как её голос отчитывает меня: " Оставь это, Шарлотта. Вызови полицейских. Это их работа, а не твоя."
Но потом я вспоминаю последний раз — ночь, которая никогда не случалась. Не для кого, кроме меня. Хуже всего была не кровь, не копы, а страх, который заморозил меня хуже холода.
Это был звук исходивший от Дафни, когда копы пытались подчинить её.
Эти крики эхом в моём мозгу так громко, что они преследуют слова моей тёти. Я не могу позволить случится этому снова. Она невинная девочка. Я просто пойду за ней и отведу её со мной, пока все не успокоятся. Тогда мы что-нибудь придумаем.
Мы пойдём к копам. Просто не в эту секунду. Она ребёнок — наверняка они поймут. В конце концов.
Когда я за рулём, я осторожна на снежных дорогах, но внутри я хочу что-то ударить. Например. акселератор.
В конце концов, я не спасла Уэлшей.
Сегодня вечером я должна была позвонить копам снова.
Конечно, возможно, они не поверили мне. Они потрудились бы отправить офицера две ночи подряд? Особенно после того, как я повесила трубку вчера вечером? Я не думаю, что они должны были. Или, может быть, я просто хочу в это верить. Или, может быть, я слишком устала.
Забудь это; Я ничего не могу ничего сейчас изменить. Софи слишком больна, чтобы даже думать об этом. Даже всего лишь на час. Просто нет. Всё, что я могу сделать, это забрать Дафни оттуда, прежде чем убийца найдёт её, или она замёрзнет до смерти, или охранная сигнализация может вызвать полицейских; прежде чем и без того плохая ситуация может ухудшиться.
Я поворачиваюсь на гравийную дорогу и выключаю фары, прежде чем подъехать туда, о чём я думаю, так о своём парковочном месте, прямо за щитом из осин. Я достаю свой телефон, и мои пальцы холодные, но уверенные, когда я перезваниваю Дафне.
— Я здесь, — прошептала я, проходя прямо за линией дерева, пробегая трусцой в сторону сарая. Я открываю дверь, и есть Дафни, точно такая же, как и в прошлый раз. Слёзы гнева и страха собираются в моих глазах, когда я вижу её крошечную дрожащую фигуру, пропитанную кровью.
И этот нож.
Нож в кулаке, как и в прошлый раз. И что-то новое — телефон в другой. Я ненавижу то, что у неё нож, потому что это означает, что она вошла и увидела, что её родители были убиты и взяла с собой орудие убийства. Ни одному ребенку никогда не нужно видеть такое зрелище. Никогда.
Но наличие телефона поощряет меня. Что-то по-другому. По крайней мере, я изменила ситуацию.
— Дафни, это я, — говорю я, протягивая руки. — Я вытащу тебя отсюда.
С
Но когда я обхожу вокруг и встаю со своей стороны, всё по-другому.
Здесь я меняю историю.
Я завожу машину, еду в обратном направлении и возвращаюсь по дороге как можно осторожнее, но быстро настолько насколько могу. Я не видела этого будущего, но, судя по событиям последнего времени, я подозреваю, что полиция может прибыть в любой момент — при условии, что они не спишут это как ложную тревогу после моего звонка прошлой ночью. Но я не могу полагаться на это.
Я включаю обогрев до полную мощность и добираюсь к сидению, чтобы вручить Дафни термозащитное одеяло, и здесь пропадает постоянное чувство дежа вю. Я вышла из дома, никто не собирался держать меня под прицелом пистолета, чтобы увести Дафни, чтобы прижать меня к земле и затянуть ледяные наручники вокруг моих запястий. Я не собираюсь полностью терять контроль над своими силами и заставлять полицейских танцевать, как марионетки на нитках Оракула. Я почти хочу смеяться, когда понимаю, что, я избежала этого.
Однако, когда через десять минут я въезжаю на свою подъездную дорожку, страх возвращается. Потому что избавление от одной опасности открывает дюжину других.
Мы всё ещё не приблизились к поимке убийцы.
Что, если он последует за нами в мой дом?
Одна вещь за раз.
— Хорошо, Дафна, — говорю я, поворачиваясь к ней на сиденье рядом со мной. — Это мой дом. Я собираюсь отнести тебя так быстро, как только могу, на всякий случай, если кто-то преследует нас.
Она вдумчиво кивает, и я понимаю, что она снова испытывает это неловкое спокойствие.
Но я продвигаюсь вперёд. Шаг первый, быть в безопасности. Всё остальное может подождать. Кроме...
— И когда мы зайдём внутрь, мне нужно, чтобы ты молчала. Хорошо? Мы не можем разбудить мою маму. Понятно?
Она кивает, ее большие глаза, как омуты, что ставит меня странно неудобное положение. Я заглушила машину и быстро взглянула в зеркало заднего вида. Прежде чем я начну слишком много думать о том, что может скрываться в окружающих меня тенях, я толкнула свою дверь и схватив Дафни, тяну её через центральную консоль поперёк моей груди. Теперь она более неуклюжая, завернутая в термоодеяло, но я сжимаю её так сильно, как позволяют мне мои руки и ногой закрываю дверь машины.
Затем я бегу к входной двери, преследуемая иррациональным страхом, что я услышу звук выстрела или почувствую стальной укус ножа между плечами, прежде чем я доберусь до неё.
Я закрываю входную дверь и задвигаю замок на место, прежде чем повернуться чтобы прислониться спиной к нему, неспособна встать самостоятельно без поддержки. Я чувствую, как моё сердце билось через всё тело. Я не могла получить достаточное количество воздуха для моих лёгких... Я задыхаюсь и прижимаю Дафни к себе, мой якорь реальности. Я не могла сказать, сколько времени мне нужно было, чтобы восстановиться, но Дафна не шевелиться ни одним мускулом. Она всё ещё держится, её маленькое тело скрутилось у меня на груди, а её голова лежит у меня на плече.